Егор, малый моих лет, если не старше, аккуратно остановил тележку и пошёл к нам. Егор… Сергеевич, так. Разведен, двое детей, алименты платить не хочет принципиально – сколько не дай, жена пропьет с хахалем. Мечтает о крупной сумме, чтобы купить домик в Крыму, увезти туда детей и жениться на… на Анне, фамилия смутно. Но даже так видно, что Анна мало чем отличается от прежней жены по части хахалей и выпивки. Судьба такая у мужика – всё время промахиваться. Но это его дело. А вот то, что он хочет сотворить, касается и других. И если бы только других. Это касается меня. Самым непосредственным образом.
– Слушаю, Роман Виленович.
– Э… Ты сейчас…
– Извините, перебью. Ты, Егор Сергеевич, яд ещё не добавил в банки? Вижу, нет. Несподручно на виду. Ну, пойдем, отдашь коробочку, и на том мучения твои закончатся.
– Яд? Коробочку? – спросил исполнительный директор.
– Натурально. Чайная ложка на трехлитровую банку икры. Или пластиковый контейнер того же объема. Икорку, я полагаю, прямо к столу хорошим людям доставляете, не так ли?
– К свадьбе… К свадьбе заказ. Через полчаса и везти.
– И у кого свадьба? Да неважно. Вот поедят они икорку, а наутро слягут. Тяжелое отравление. Кому-то даже и умереть доведется. Вскроют. Обнаружат яд – в икре. А кто икру поставлял? С учетом того, чья свадьба, кто на ней гулял, как вы думаете, Роман Виленович, доживете вы до суда? Ваши родные? Ну, а хозяйство разорят исками и заберут за бесценок.
– Неправда это, Роман Виленович. Хорошая икра, хотите, сам съем? А коробочку я случайно нашел и припрятал, потом хотел вам показать.
– Так показывай. Сейчас. Нам.
Мы дошли до бытовки. Нехотя Егор искал свою сумку, будто надеялся, что та вдруг пропадет, нехотя доставал сверток с тормозком, нехотя его разворачивал – и да, маленькая пластиковая коробочка зеленого цвета.
– Вы с ней поосторожнее, яд всё-таки.
– Какой яд?
– Бледнопоганочный. Мало не покажется.
– И ты, Егор, нашел эту коробочку?
– Нашел.
– И завернул в свой тормозок?
– Кабы это был яд, стал бы я его со своей едой прятать?
– Конечно, стал. Ну, не поел бы разок, эка беда. А за это тебе денег посулили, да? Посулили, посулили. Только не получил бы ты денег, а просто пропал бы. Исчез. И всё. Ты мне свой мобильник дай, Егор.
– Это с чего бы вдруг?
– Ну, заберу силой. Побью. Оно хорошо будет разве?
– Дай мобильник, – скомандовал Валиулин.
– Ну, берите. Только там денег мало, нечем поживиться.
Мобильник и в самом деле был из простейших, да ещё и старый. У меня почти такой же.
Я посмотрел список звонков. Ага, вот. Никакой мистики. Услышав номер – а я нарочно зачитывал вслух – Егор побледнел. Чуть-чуть. А много ли нужно?
Я позвонил.
– Ты чего звонишь, Егор?
– Это не Егор. Егор спалился. И тебя спалил.
– Ты чего говоришь? Ты знаешь, с кем говоришь?
– Я-то знаю. А ты? – и я разорвал связь. Теперь он сам начнет есть себя поедом. Со страшной силой. Месяца за два и съест, особенно если помочь. Тут прощать нельзя. «Графиня изменившимся лицом бежит пруду».
– Держи, – я вернул мобильник Егору.
– И что мне с ним делать?
– Что обычно делают с мобильниками.
– Но я ж тебе верил, Егор. Мы ж с тобой пять лет вместе…
– Чего вместе? Что ты вообще обо мне знаешь? Думаешь, раз я на тебя работаю, так по гроб благодарен буду?
– Знаете, трудовые отношения решайте без меня. А мне пора, – сказал я.
– Но почему? Почему он хотел это сделать? Отравить икру?
– Прежде всего из-за денег. Ему денег пообещали, а наш человек за обещание на многое готов. Ну, и классовая ненависть.
– Классовая ненависть?
– Разумеется. Она подпитывается ежедневно, ежечасно. И личная доброта и порядочность конкретного человека ничего не решает. Сто лет назад жгли усадьбы и злых помещиков, и добрых, и те усадьбы, где давно вообще никаких помещиков не было.
– Так как же быть?
– Сейчас? Отвезти вкусный и полезный продукт к свадебному столу.
– А с Егором?
– А вот с Егором и отвезите, и ещё парочку людей покрепче возьмите. Егор скоро буйствовать задумает, а присутствие крепких людей его успокоит. Но первыми его не бейте. Довезёте до города – вы ведь в Каменку едете?
– В Каменку.
– Вот довезёте до Каменки и высадите в людном месте. Чтобы все видели, что расстались вы с ним подобру-поздорову.
– И всё?
– И крепите дисциплину труда согласно нормативам, принятым в пищевой промышленности.
Я вернулся к мотоциклу.
– Погодите, погодите! Вот, возьмите! – директор протягивал мне сумку, в которой, судя по очертаниям, находилась двухлитровая банка.
– Благодарю, в другой раз. Свадьба важнее. Покажите всем, кто на коне, а кто в… В канаве.
Я развернулся и уехал.
Вернулся я в поместье, поставил мотоцикл в гараж, а солнце только-только клонилось к закату.
