Я достал поданный Войковичем шлем, чувствуя себя немножко Доном Кихотом, Росинант завёлся сразу, я уселся, тронулся плавно (“в мотоциклетной езде главное плавно тронутся, а там и продолжить”, учил меня в ПТУ приятель) и выехал за ворота, но направился не в лес, хватит мне сегодня леса, а вдоль траншеи, к западу от поместья. В бинокль я видел тропинку, уходящую к горизонту, и захотелось мне посмотреть что это за тропинка, куда она ведёт и кто по ней ходит. Потому ехал я по обыкновению неспешно, соревнуясь с бабочками, но не со стрижами. Бабочки были под стать полевым цветам – ничего пышного и вычурного, всё функционально, главное для бабочки не каста, главное избежать непоправимого зла, не достаться птичке.
Порой попадалась выбоина, меня подбрасывало, и маузер звучно хлопал по бедру. Пистолет можно было бы и дома оставить, но я не хотел. Имея возможность быть вооруженным, свободный человек тут же и становится вооруженным. Либо перестает быть свободным. Третьего не дано. Разве поискать что-нибудь полегче в хранилище? Для скрытого ношения? Но я не хочу носить скрыто. Пусть видят: человек идёт (или едет) хозяином необъятной Родины своей.
Нет, в Чернозёмск я бы «маузер» не взял. Пока не взял. А там посмотрим.
Степь налево, степь направо, а под ногами тропа светлого песка, местами смахивающего на застывший гипс. Я остановился, посмотрел. Натоптали её не мотоциклы, не люди даже, а лошади. Вон, следы подков. Кто-то верхом ходит, водит за собой на поводу вьючную лошадь, а что в тех вьюках? Опиум? Золото? Чай? Яйца динозавров? Судя по всему, ходят здесь редко. Но постоянно. Раз-два в месяц. Поставщик икры и прочих даров? А что, очень может быть. Запахло водой. Поначалу едва-едва. Правильной дорогой поехал.
Я достал мобильник. Две черточки. Я позвонил Ольге.
– Абонент отключен или временно недоступен, – ответил мне голос небес.
Положим, во вторник я не звонил. А в среду, четверг, пятницу и субботу звонил. С одинаковым результатом. Сегодняшним. Ладно, видно, меня просто забыли, как старика Фирса. А я-то хотел похвастать миллионами. Урок: нечего хотеть. Решил хвастать – хвастай сразу. Лицом к лицу.
Шесть километров спустя – а от усадьбы все пятнадцать – дорогу мне перегородили ворота «Рыбное хозяйство «Емелюшка».
Скорее не ворота, а воротца. Автомобиль не проедет, даже легковой. Мотоцикл – другое дело. Я и проехал, поскольку ворота были заперты, не на замок, а на палочку.
А забор солидный, хотя на вид и старый. Мне по грудь. Сложен из глыб известняка, а скрепляли эти глыбы известковым молоком. Овец здесь прежде разводили, при степняках? И ставили заграждение, чтобы не разбегались? Ну, не сами ставили, камни тяжелые. Рабов заставляли. Давно, во времени дохристианской Руси.
В таких научных раздумьях я потихоньку катил по белесой дорожке и прикатил к хозяйству. Пруды, речка, плотины, система аэрации. И здания – одноэтажные, неказистые. Функциональные, вот нужное слово.
Я остановил мотоцикл, слез и встал в позу туриста, разглядывающего Северный полюс.
Ко мне быстрым шагом подошел управляющий. Или хозяин. Порой сразу и не различишь.
– Здравствуйте! Вы… Вы наследник Федора Федоровича Анкундинова? – спросил он.
– Точно так. Наследник. Только документов, утверждающих меня в праве наследства, с собой не вожу. Они у юриста в сейфе.
– Да это не в обиду вам сказано, уж простите. Просто мы вас ждали…
– Вы меня вовсе не ждали, – заключил я, – во всяком случае, сегодня.
– Ну да. Но вообще-то ждали. На следующей неделе.
– Когда икру подметём.
– Ну, не только. У нас балыки созреют, и вообще… Собрание акционеров.
– Балыки балыками, но есть дела, отлагательств не терпящие, – и только я это сказал, как понял, что говорю правду.
– Какие именно? У нас всё в порядке… кажется. Да, я директор… То есть генеральный директор Виктор фон Манштейн, а я исполнительный директор. Роман Валиулин, – он протянул для пожатия руку. Я её пожал, но сам не назвался. Пусть пока побуду наследником Федора Федоровича Анкундинова
– Вот и дальше пусть будет в порядке. Познакомьте меня с производством. И с персоналом.
– У нас людей не так уж много, но каждый – или почти каждый – мастер.
– И швец, и жнец, и на дуде игрец?
– Примерно. Я вот с утра корм привёз, а сейчас профилактику компрессору делаю. И так все.
– Позовите, пожалуйста, вон того человека, с тележкой.
– Егор! Егор, иди сюда, дело есть! – позвал исполнительный директор. – А в тележке, между прочим, шесть литров зернистой икры. Зрелой. Слабосольной. Сейчас расфасуем и отправим заказчику.
– Это радует.
