«Непонятный уклад жизни». – Ворчал Александр, когда ему приходилось ехать глубокой ночью по центральным проспектам Буэнос-Айреса, залитым электрическим светом, открытыми танцевальными залами и ресторанами, до отказа заполненными людьми.
«Эль КерундИ» находился в районе Монсеррат, историческом центре столицы. Небольшое помещение: столиков на двадцать. Резные деревянные колонны, барная стойка, стулья имели тёмно-шоколадный цвет. Слабое освещение двух люстр создавало в зале особую атмосферу домашнего уюта.
Ресторан был заполнен. Их столик находился напротив небольшой сцены, на которой ухитрился разместиться оркестр под руководством Анибаля Тройло.
Мария была одета в великолепное вечернее платье, с глубоким декольте. Мальцев постоянно норовил посмотреть в его глубь.
«Что это со мной? Я что мальчишка?»– ругал он сам себя, но его глаза сами косили на манящий вырез платья.
Александр был одет в смокинг с галстуком – бабочкой, который ему очень шёл. Мальцев и сам чувствовал себя в нём солиднее.
Официанты разносили клиентам заказы: жаренное, запечённое мясо, картофель, овощи, рыбу…
«Как это можно есть ночью?» – с ужасом думал Александр, смотря на соседние столики.
Он заказал бутылку шампанского брют натур «Барон», которое принесли им в серебряном ведёрке со льдом, шоколад и фрукты.
На сцене появился оркестр и начал размещаться на маленькой сцене. Пианист, за ним худой малый с контрабасом, двое скрипачей и двое бандеонистов. Увидев невысокого мужчину с выделяющимся животиком и круглым лицом, зрители стали хлопать в ладоши.
– Это же «Пичуко»! – не отрывая своих глаз от сцены шепнула Мария.
– Анибаль Тройло? – уточнил для себя Мальцев.
– Да это он! Талантище! Гений! – Мария даже не посмотрела на Александра.
Зазвучала музыка, и какой-то мужчина с лицом усталого сутенера, произнёс:
– «Вся моя жизнь».
Зал задохнулся в буре аплодисментов.
– Это так танго называется? – спросил Александр.
– Пабло, это милонга! У неё совсем другой ритм. Да, это одна из самых популярных. Музыку написал сам «Пичуко». Слова Хосе Контурси. А петь, а петь будет сам Франсиско Фиорентино! – объяснила быстро Мария.
– Ясно. Спасибо! Будем слушать. – Согласился Мальцев.
Сегодня, после долгого времени
Не видя тебя, не говоря с тобой
Я уже устал искать тебя всегда и везде
Я чувствую, что медленно умираю от того,
что ты забыла меня
Я знаю, что ты не поцелуешь меня в мой уже холодный лоб.
Я знала, что ты меня сильно любила
так, как я тебя.
Однако, в отличие от тебя, я страдал
значительно больше, чем ты.
Я не знаю, почему я тебя потерял
Также не знаю, когда это было,
Однако я оставил с тобой всю мою жизнь.
И сегодня ты далеко от меня
И смогла всё забыть
Ведь я лишь момент в твоей жизни,
и больше ничего…
Голос певца был хриплый, глуховатый. Некоторые слова он произносил «в нос»…
«Так у нас в Ленинграде на вокзалах нищие пели, – вдруг вспомнил Мальцев, – с гармошкой да гнусавыми голосами».
Ему не нравились ни танго, ни милонга. Мальцев никак не мог их различить. Для него милонга и танго были абсолютно одинаковы. Слова песен были примитивными. А вот ресторан, хорошо одетые мужчины и женщины в вечерних платьях, сама атмосфера праздника резко улучшали настроение Александр.
Возвращались уже рано утром. Мария вытирала выступающие слёзы от избытка эмоций и тихо вздыхала.
– Любимый, я так хочу научиться танцевать танго! Так хочу! Во многих местах предлагают классы танго. – Вдруг сказала она.
– Ну запишись на эти курсы и учись. – Мальцев медленно вёл автомобиль, несмотря на ранний час движение было очень интенсивным.
– Я стесняюсь1 Ведь я такая толстенькая и неуклюжая. – Мария всхлипнула.
– Любимая, ты у меня самая красивая! Самая, самая… – весело произнёс он.
– Правда? – недоверчиво спросила Мария и посмотрела на него с такой нежностью, что у Александра вдруг что-то оборвалось в сердце. – Но я без тебя не хочу брать классы танго. Мне нужен партнёр. Давай вместе учиться танцевать? – Мария просительно посмотрела на Мальцева.
– Мари, я знаю себя очень хорошо! Научить меня танцевать или петь – это невозможно! Честно тебе говорю, прости. – ответил Александр.
– Мне так хочется с тобой, любимый… – вздохнула Мария.
А в понедельник часов в 10 утра у Мальцева в кабинете появились два невысоких лысеньких мужичка. Они были похожи, как братья- близнецы. Небритые, красноносые, в одинаковых рубахах в крупную клетку.
– Присаживайтесь! – Александр указал на стулья, – слушаю вас, господа!
– Мы члены центрального совета недавно созданного профессионального союза механиков автомобильного транспорта Республики Аргентины. – Произнесли они хором. – Сокращённо СМАТА.
«Как от них несёт перегаром!» – поморщился Мальцев, но ничего не сказал. Сидел молча.
– Наш профсоюз создан на основании решения правительства. Вот документ. – Тот, что сидел слева протянул Александру какой-то лист бумаги. – Мы входим в состав Генеральной Рабочей Конфедерации.
– Хорошо, господа профсоюзные деятели! Что вы конкретно хотите от меня? – Мальцев посмотрел на опухшие лица своих гостей.
