Я вздыхаю, возвращая своё внимание к приколотой записке. Наконец-то что-то идёт правильно, и через два дня я войду в эту фирму со своим адвокатом для обсуждения опеки над Лизой. Кристина в итоге сдалась, благодаря совместным уговорам (моим и её родителей), и в следующем месяце она ложится в клинику в Швейцарии для детоксикации.
Надеюсь от всего сердца, что она сможет вернуть свою жизнь в нормальное русло как ради Лизы, так и для себя.
Возможно, потому что в глубине души верю, что не совсем ошибся в ней.
Прислоняюсь бедром к полуострову на кухне, засовываю руки в карманы джинсов и задумавшись, смотрю в пол. И каждый раз, когда думаю, на ум приходит только один человек: Сара.
Прошёл месяц с тех пор, как я рассказал ей о своём прошлом, с тех пор как она уехала… месяц, в течение которого я не видел и не слышал её. Мне удалось узнать от Виолы — она, как всегда, растроганная мной, позволила себе несколько откровенностей — что Сара работает в юридической фирме в Фиденце. Саре пришлось столкнуться с первым делом на выезде. Я грустно улыбаюсь, мне её безумно не хватает, но я горжусь ею. Эта поездка в Лондон была хорошей возможностью. Сара ведёт дело крупного клиента и довольна тем, как продвигается работа. Саре нравится обстановка в офисе, а её коллеги очень профессиональны. Фирма не такая крупная, чем та, где она практиковала раньше, но у неё есть работа, которой она увлечена гораздо больше.
Я счастлив.
Потому что она заслуживает в жизни всего.
Но я начинаю терять надежду, что она снова вернётся ко мне.
Сара не сказала мне, что уезжает, когда была здесь, и я даже не знаю, вернулась она или нет… Я ничего не знаю, она мне не звонила. Дней, проведённых в разлуке, становится слишком много, а обещание Сары подумать, в которое я поверил в самом начале, с каждым днём становится всё слабее и слабее.
Вздыхаю, смотрю на часы и понимаю, что сейчас только девять. Надо бы поесть, но, как обычно, усталость и разочарование сжимают желудок, оставляя ком в горле, который всё никак не отпускает.
Я снова открываю холодильник, внимательно заглядываю внутрь и замечаю греческий йогурт и корзинку с лесными ягодами, клубникой и черникой. По крайней мере, йогурт свежий, и при всей этой жаре — единственное, что я смогу проглотить.
Беру большую фарфоровую миску, ставлю на полуостров вместе с продуктами и открываю упаковки. Поднимаю рассеянный взгляд, пока кладу фрукты в раковину, чтобы тщательно вымыть и освежить их.
