Чем меньше говорю, тем лучше. Чем меньше я смотрю в её глаза, тем меньше риск.
Жду следующего шага Сары.
Через несколько секунд она встаёт, приближается ко мне и почти касается губ своими губами. Я рассматриваю её лицо и замечаю, какой агрессивный у неё макияж: огненно-красные губы и в отверстиях маски выделяются глаза, затенённые чёрным. Я сглатываю.
Её прекрасные губы, с которыми я так много играл, изгибаются в ироническую улыбку.
— Это здесь ты сказал мне «используй меня», помнишь?
Я киваю, и в это время хорошо знакомое тепло, которое только она пробуждает во мне, начинает расти в моём животе вместе с безумным страхом её потерять.
Сара начинает ходить вокруг меня, отчего её каблуки гулко резонируют в пустой комнате.
— Подумала, если приглашение всё ещё в силе, я хотела бы попробовать с тобой что-нибудь новое. Здесь. Сейчас.
Я перестаю дышать.
Что-то новое?
По спине пробегает холодная дрожь, ситуация не сулит ничего хорошего — её тон слишком резкий, слишком бесстрастный.
Но я должен вступить в игру, если на кону стоит всё.
Я поворачиваюсь и следую за ней взглядом. Сара возвращается ко мне, сохраняя молчание. Наблюдаю за её движениями, пытаюсь их прочесть, как пытаюсь понять этот безэмоциональный свет в её глазах. Но ничего. Сегодня вечером Сара непроницаема.
Она долго на меня смотрит, а затем снова приближает лицо к моему, слегка прикасаясь губами к моим губам.
Боже, как я хочу поцеловать её. Я дышу на её кожу, медленно надвигаясь.
Но сразу звучит просьба, которая ударяет меня как кинжал в грудь.
— Я хочу, чтобы ты снял пиджак и рубашку. И преклони колени. — Она отворачивается от меня и направляется к тяжёлому закрытому занавесу. На полпути останавливается и снова поворачивается, назидательно глядя на меня. — Сейчас.
Я встряхиваюсь и делаю то, о чём она просит. Снимаю пиджак, рубашку и остаюсь с голым торсом. Я бросаю одежду на кровать, а Сара исчезает за портьерой, отделяющей нас от двери.
Пытаюсь понять, что она задумала, почему не вышла. Прислушиваюсь и различаю, как она открывает ящик тумбочки, где мы оставляем ключ.
С глухим звуком, резко закрывает ящик, а я опускаюсь на колени, как она просила, и жду.
Когда Сара снова появляется, у неё в руке хлыст; она проводит по нему руками и жёстко смотрит на меня. Встаёт передо мной, слегка расставив ноги. Её взгляд мрачен.
Она не может хотеть этого на самом деле, не может думать о том, чтобы причинить мне такую боль.
Для меня удовольствие и боль движутся по совершенно разным рельсам, и я не намерен подвергать себя странным играм.
