Преступный мир Чикаго никому ничего не прощает. Это мир, где знания означают власть, власть — деньги, а деньги могут все.Хотя я заплатил непомерную цену, но не собирался отдавать за это свою жизнь…Это не значит, что я умер, просто перестал жить. Я следую туда, куда меня ведет дело, обитаю в тени и использую свои смертоносные умения, не зная, где им обучился, не помня, что потерял. А затем я увидел ее. Лорел Карлсон.Мне не следует хотеть ее, желать или нуждаться в ней, но с каждым взглядом на нее я осознаю, что должен ее заполучить. Лорел обладает способностью делать то, что я считал невозможным. Она видит то, чего не могут другие. Интуиция подсказывает мне, что изменить планы и открыть ей свой мир будет смертельной ошибкой. Разум говорит, что она не сможет принять мое порочное существование. Но ничто из этого уже не имеет значения, ведь мое тело не примет отказа. Я уже совершал опасные ошибки.Но, может быть, в этот раз цена окажется слишком высока?
Конференц-зал мерцал в свете огромных люстр. Атмосфера была напряженной, соблазн висел, как наживка на крючке, доверчивые рыбы плавали вокруг, в то время как акулы скрывались в глубине.
Я не принадлежал этому месту, это чувство было так же очевидно для меня, как и для других.
Я не был нетерпеливой рыбой, готовой следовать за косяком, куда бы ни вели массы.
Продолжая аналогию, я также не был рыбаком.
Я был охотником, неподвижно стоящим по колено в воде с копьем в руке, готовый к убийству. Приведите сюда акул. Я был готов к тому, что они покажут мне свои зубы.
Cшитый на заказ костюм, бритье и укладка не скрывали правды. Добыча вокруг меня чувствовала опасность. В официальном заявлении о моем присутствии или хвастовстве своим богатством, властью и способностями не было необходимости. Я действительно обладал всеми тремя качествами выше, поэтому молва обо мне уже расходилась беззвучными волнами, передаваемая без слов.
Гости двигались вокруг меня с бокалами шампанского и отводили глаза, не в силах или не желая встретиться со мной взглядом. Единственным внешним признанием того, что у них была встреча со мной, был их шепот, когда они произносили бессмысленные извинения под нос.
— Извините.
— Простите.
Я не отвечал. Не было необходимости оставлять воспоминания о моем присутствии, кроме мимолетной тени.
Костюм, который я надел, должен был позволить мне раствориться в толпе. На самом деле он демонстрировал огромную разницу. Мой дизайнерский оригинал был чем-то вроде крема-брюле среди Твинки1, омаром в тарелке с фаст-фудом.
Многие люди в этом банкетном зале были здесь, чтобы добавить свои имена к исследованиям, исследованиям, в которых мало кто из них по-настоящему смыслил. Их богатства были в основном на бумаге, их имена были занесены в журнал «Форбс», чтобы весь мир распростерся у их ног. По-настоящему богатым не нужен журнал, чтобы обосновать свою ценность. С нашими богатствами, разбросанными по всему миру, мы делали все возможное, чтобы скрыть его присутствие от радаров.
Вглядываясь в лица приглашенных гостей, их попытки обмана и притворства были мне ясны, как неоновая вывеска. Эта комната была заполнена самозванцами, снедаемыми потребностью заполнить свою тусклую жизнь, жизнь, лишенную истинных достижений, похвалами тех, кого можно купить за деньги.
Деньги — в большинстве случаев это был не актив, а расширяемый кредит.
Благодарность.
Признание.
Их имена на табличке.
У меня было не больше желания вписываться в эту имитацию богатства, чем обедать в дешевом ресторанчике или потреблять бурбон из грязного подвала, который я держал в руке.
Вписываться — не мое дело и не моя цель.
Я был здесь по одной причине.
Из-за миссии.
Работы, которую я согласился выполнить.
Предложения приходили и уходили.
Я брал только те задания, которые хотел.
Решение всегда было за мной.
Я работал только на себя, по своему расписанию, как считал нужным.
Моя работа сделала меня богатым человеком, уводя в тень и оставляя в темноте. Редко я принимал предложение, которое выводило меня на свет.
Впрочем, даже я мог бы сделать исключение.
Было что-то в этом задании, в этой цели… что-то, что вытеснило мои обычные правила. Мне не нужны были деньги. Я мог бы провести остаток жизни, прячась на своем ранчо или плавая по семи морям. Я предпочитал свою собственную компанию тем, кто находился здесь.
Дверь в дальнем конце комнаты открылась, появились новые гости.
Я выпрямился, глядя на нее.
Она приехала.
Мое исключение.
Она была причиной того, почему я здесь.
При виде ее волоски у меня на затылке встали дыбом. Как будто она была электричеством, а я — стержнем. Моя реакция была такой же инстинктивной, как и в первый раз, когда я увидел ее.
В первый раз не лично. Именно ее изображение появилось на экране моего компьютера, и я был необъяснимо загипнотизирован. Ее голубые глаза смотрели в камеру, смотрели на меня через экран — смотрели так, как даже я был не в состоянии смотреть.
Эта мысль была нелепой, и я знал это. Тем не менее меня тянуло.
Взяв бокал шампанского, она повернула голову в мою сторону. Инстинктивно я сделал шаг назад, подальше от ее взгляда в тень. Я еще не был готов встретиться с этими голубыми глазами лицом к лицу. Издали я наблюдал, впитывая каждый дюйм ее тела.
Естественная красота, она, казалось, не подозревала о своем влиянии на окружающих ее мужчин. В отличие от ее обычной прически, в настоящее время ее темные волосы были собраны по бокам, спереди уложены широкими волнами, а длинные локоны ниспадали до середины спины. Мягкость стиля подчеркивала ее чувственную шею и простое жемчужное ожерелье. В свете ламп ее взгляд сиял, и когда она нервно оглядела толпу, то прикусила губу.
