Остановившись, смотрю на спящую Рику и на мгновение вижу в ней ту самую малышку, какой когда-то увидел ее в первый раз. Я опускаюсь на одно колено, беру ее на руки и поднимаю. Ее тело такое маленькое и легкое.
Рика ерзает у меня в объятиях.
– Майкл?
– Ш-ш-ш, – успокаиваю ее. – Я с тобой.
– Я не хочу идти домой, – противится она и, не раскрывая глаз, обнимает меня за шею.
– Я тоже не хочу.
Заметив каменную скамейку в нескольких метрах от нас, я несу Рику туда. Меня охватывает чувство вины, когда я замечаю, какая у нее холодная кожа.
Я не должен был бросать ее.
Я сажусь на скамейку, оставляя Рику у себя на коленях. Она кладет голову мне на грудь, а я прижимаю ее к себе, стараясь согреть или сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше.
– Я не должен был говорить тебе все те слова, – признаю я хриплым голосом. – Твой шрам не уродливый.
Рика обхватывает руками мою талию и, дрожа, сильнее прижимается ко мне.
– Ты никогда не извиняешься, – заявляет она. – Ни перед кем.
– Я и не пытаюсь, – бросаю я в ответ вроде как в шутку.
На самом деле, именно это я и делаю сейчас. Я чувствую себя виноватым, но мне сложно признавать собственные ошибки. Вероятно потому, что отец никогда не упускает шанса напомнить мне о них.
Только Рика права. Я никогда не извиняюсь. Люди терпят мою грубость, но не она. Рика убежала от меня. В ночь. На кладбище.
– Ты очень смелая, – бормочу я. – А я нет. Я просто трус, который обижает детей.
– Это неправда, – отвечает она. В ее голосе я слышу намек на улыбку.
Но Рика не видит то, что вижу я. Она не может заглянуть в мои мысли. Я трус, я жестокий, и меня постоянно все чертовски раздражает.
Я крепче обнимаю ее, пытаясь согреть.
– Могу я кое-что тебе рассказать, мелкая? – спрашиваю я. К горлу подступает ком. – Я всегда боюсь. Я выполняю его распоряжения. Поднимаюсь и говорю или, наоборот, молчу. И никогда ни в чем ему не отказываю. Я не могу постоять за себя.
Я назвал Рику слабой. Но это я слаб. Я ненавижу себя таким. Каждая мелочь овладевает моими мыслями, я не контролирую свою жизнь.
– Люди меня не видят, Рика, – откровенно признаю я. – Я существую лишь в качестве его отражения.
Она немного запрокидывает голову назад, но глаза не открывает.
– Неправда, – сонно бормочет Рика. – Ты первый, кого я всегда замечаю в комнате.
Я печально хмурю брови и отворачиваюсь, опасаясь, что она услышит мое тяжелое дыхание.
