– Что ты можешь объяснить, Доменико? – рассмеялась она, и этот звук резанул больнее ножа. – Как ты, не моргнув глазом, распоряжаешься жизнями людей? Как хладнокровно играешь их судьбами? И всё ради чего? Чтобы забыть свою чёртову бывшую?
Её слова эхом бились в голове, отдаваясь тупой болью в висках. Dio mio, неужели она и вправду верит в это? Как объяснить этой упрямой девчонке, что София для меня не больше, чем тень, призрак прошлого?
Я сжал её ладонь крепче, моля, чтобы она не выгнала меня из комнаты и дала объясниться.
– Всё не совсем так. – тихо произнёс я, стараясь вложить в слова всю искренность, на которую был способен. Мне так хотелось коснуться её щёки, убрать выбившуюся прядь волос, но я не посмел это сделать. – Всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я хотел спасти Софию… совсем не по той причине, что ты думаешь. Дело было не в любви, она меня предала, и расплата за это была жестокой… даже слишком.
Её глаза, полные недоверия, расширились. В них играло множество эмоций: страх, ярость, но больше всего – непонимание.
– Ты… убил её? – спросила она, и её голос дрогнул.
Я замолчал на мгновение, погружаясь в воспоминания о том злополучном дне, когда моя жизнь разделилась на до и после. В голове всплыли образы: тёмный, сырой подвал, запах плесени и страха, глухие звуки капающей воды и тот момент, когда я осознал, что единственный выход – это принять решение, которое навсегда изменит меня.
Я вспомнил, как тогда, в тот мрачный час, искал выход, цепляясь за остатки разума. Надеялся, что этот выбор не погубит меня окончательно. «Сильный, но сломанный внутри», – так я часто описывал себя. Но в тот момент я не ощущал себя сильным. Я чувствовал, как тьма окутывает меня, шепча на ухо: «Ты выбрал, теперь расплачивайся».
– Да. – наконец произнёс я, и это слово прозвучало в тишине, как выстрел. Внутри меня всё сжалось, как будто я снова переживал тот ужас, и терял часть себя.
Настя отшатнулась от меня, будто я исчадие ада, а не человек из плоти и крови. В глазах – ужас, смешанный с недоверием. Чёрт побери, как же я ненавижу её страх! Хотелось заорать, ударить кулаком по столу, разнести к чертям этот чертовски дорогой интерьер, лишь бы стереть с её лица это выражение. Но я сжал кулаки, стараясь дышать ровно.
Разве я могу винить её после того, как признался, что убил любимую женщину?
– Я сделал это, потому что София попросила меня. – выдохнул я, чувствуя знакомую тяжесть на сердце. Вину, которую не искупить ничем.
– Как кто-то может… хотеть, чтобы его убили?! – выкрикнула Настя, явно не веря ни единому моему слову.
В комнате повисла тишина, полная невысказанных вопросов и невыносимой боли. Я видел её страх, отвращение, но под всем этим скрывалось отчаянное желание понять. Меня. Чудовище, которое, каким-то чудом, способно снова полюбить.
– Я не хочу, чтобы ты меня жалела. – продолжил я, стараясь найти слова, которые могли бы объяснить мою тёмную душу. – Если думаешь, что я рад тому, что произошло, ты ошибаешься. Я был сломан ещё до встречи с тобой. А ты… стала для меня чем-то новым, чем-то, что я не могу и не хочу терять. Так что… ты хочешь узнать, что произошло на самом деле? – мой голос прозвучал на удивление хрипло, и Настя молча кивнула в ответ.
Проклятье, я не хотел говорить об этом. Никогда. Но хрупкая надежда, что это поможет хоть немного изменить её восприятие, заставила меня продолжить. Я собрался с духом и открыл врата в свой персональный ад.
– София… – её имя отозвалось тупой болью где-то под рёбрами. – Я был влюблён, как мальчишка. Готов был луну достать с неба и бросить к её ногам. Она была светом в моём тёмном мире. Собирался сделать ей предложение, но, как это часто бывает в нашей жизни, всё оказалось не так уж просто.
Я замолчал, вспоминая тот день, когда мой мир рухнул и разлетелся на тысячи осколков.
– Мой отец… всегда был мастером манипуляций. – продолжил я, слова давались с трудом. – Он раскусил Софию раньше, чем я. Оказалось, девушка, которую я любил, была агентом ФБР под прикрытием. Красивая птичка в клетке, которая должна была заманить меня в ловушку. А у моей невесты уже был муж. Агент, разумеется. И пока я строил планы на нашу совместную жизнь, она собирала на меня компромат, мечтая упрятать меня и мою семью за решётку.
Настя вздрогнула, её лицо побледнело, но промолчала. И это было красноречивее любых слов.
– Отец не мог допустить такого позора. Он не из тех, кто прощает подобные ошибки. Своих врагов Моррети старший держал близко, но предателей ещё ближе. – произнёс я, сжимая кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Поэтому он похитил нас обоих, и два долгих месяца мы провели в тёмном подвале в одном из тайных убежищ Семьи. Никто не знал, где мы, даже мой брат, который в это время был где-то в Европе, гоняясь за призраком.
– Боже, Доменико… – Настя прижала ладони к губам, пытаясь сдержать тихий всхлип. В её глазах плескался неподдельный ужас. – Что они сделали?
