Испорченный король полностью

– Доброе утро!

Я целую дядю в щеку и позволяю тете поцеловать мою. Бросаю рюкзак на стул и принимаюсь за тосты с маслом и джемом. Специальное варенье без большого количества сахара и специальное сливочное масло.

Моя жизнь держится на здоровой пище.

Аппетит ускользает от меня, но я проглатываю крошечные кусочки. Если тетя Блэр заметит, что я не ем, она взбесится.

– Ким опаздывает? – спрашивает тетя.

– Нет, она должна забрать Кира этим утром. Я возьму такси.

– Чепуха. Я отвезу тебя, тыковка, – говорит дядя.

– Нет. Ты водишь слишком экспрессивно. – Тетя улыбается. – Я отвезу.

По дому разносится знакомая трель дверного звонка. Должно быть, это миссис Робинсон. Она любит печь и угощать своими кексами соседей. Хотя тетя не разрешает мне их есть.

Я пользуюсь шансом отвлечь тетю от моего едва надкушенного тоста.

– Я открою!

Дядя бросает на меня взгляд.

– Я сам. Заканчивай свой завтрак, тыковка.

Да ну ё-моё.

– Почему ты не распускаешь волосы? – спрашивает тетя, приглаживая мой конский хвост.

Я делаю глоток апельсинового сока.

– Это слишком муторно.

По правде говоря, мне никогда не нравились мои распущенные волосы.

– Тыковка? – голос дяди звучит ошеломленно, когда он появляется на пороге. – За тобой приехал друг.

– Друг?

Неужели Ким передумала?

Но дядя Джексон не называет Ким другом.

Приехавший друг заходит в комнату, и я давлюсь апельсиновым соком.

Эйден, мать его, Кинг стоит в нашей столовой.

Я не верю во внеземных существ, но сейчас я бы предпочла, чтобы какой-нибудь инопланетянин стоял в моей столовой вместо гребаного Эйдена Кинга.

Я слишком ошеломлена, чтобы реагировать. Тост замирает в воздухе, а моя челюсть почти отвисает до пола.

Эйден неторопливо выходит на середину нашей кухни уверенными, беспечными шагами.

Люди чувствуют себя неловко, – или, по крайней мере, сдержанно, – входя в незнакомое место в первый раз.

Не Эйден.

Его горящие глаза фиксируют мой взгляд с такой легкостью, как будто все это происходит каждый день.

Школьная куртка облегает рельефные мышцы его плеч, делая его старше своих восемнадцати лет. Его чернильно-черные волосы идеально зачесаны назад, и сегодня он даже надел галстук. Отглаженные брюки и элегантные дизайнерские туфли дополняют его блестящий внешний вид.

Эйден выглядел так только на церемонии в конце года, когда ему пришлось выступать с речами. Он одевается не для того, чтобы произвести впечатление, но сегодня именно такой случай.

Это тонкое напоминание о том, что он не только студент КЭШ, но и ее будущий наследник.

Он не просто Эйден, он Эйден Кинг.

В его присутствии воздух становится более душным.

Я в шоке, дядя выглядит растерянным, а тетя сжимает стакан с апельсиновым соком так сильно, что у нее белеют костяшки пальцев. Она смотрит на Эйдена так, словно видит привидение.

Дядя прочищает горло.

– Я не знал, что у Эльзы есть еще друзья, кроме Ким.

Так держать, дядя. С таким же успехом можно было сказать ему, что эта семья существует только потому, что их крупнейшим подрядчиком является «Кинг Энтерпрайзес».

Эйден надувает губы – ублюдок на самом деле надувает губы – и направляется ко мне.

– Мне больно, детка. Я не знал, что ты прячешь меня от своих родителей.

Несколькими тонкими намеками он заставил тетю и дядю поверить, что у нас отношения. Он сказал это так небрежно, что никто бы и не подумал назвать его лжецом.

Инопланетяне с таким же успехом могли бы похитить меня на своих космических кораблях и забросить на другую планету.

Дядя хмурит брови, а тетя пристально смотрит на меня. Что-то сжимается у меня в груди. Такое чувство, будто я предала ее.

– Все не так, – шепчу я сквозь комок в горле, но тетя, похоже, меня не слышит.

– Ты не говорила нам, что знаешь Эйдена, тыковка, – говорит дядя более жизнерадостным тоном.

– Это моя вина. – Эйден смотрит на моего дядю с самым искренним, торжественным выражением, которое я когда-либо видела. Даже его акцент становится более шикарным. – Из-за контракта вашей компании с компанией моего отца Эльза беспокоилась о том, чтобы не впутывать наших родителей. Я уважаю ее желания, но я также хочу представлять ее как свою девушку.

Эльза?

Девушку?

Я что, прямо сейчас в долбаном кошмаре?

Я хочу засунуть его идеальное лицо в раковину, полную воды, и держать его там до тех пор, пока он не перестанет дышать.

Моя грудь сжимается от этого образа.

Это так знакомо и… тревожно.

Мои расширенные глаза возвращаются к Эйдену.

Подсознательно люди стыдятся лжи, и их мозг выражает это в форме подсказок. Поглаживание затылка. Подергивание глаза. Изгиб губ.

Но это все не про Эйдена.

Он не испытывает ни малейшего стыда, и поэтому его ложь выходит наружу гладкой, замысловатой паутиной.

Если расслабленные плечи дяди – это какой-то признак, то он ему верит.

– Это правда? – Тетя Блэр смотрит на меня, все еще крепко сжимая стакан с апельсиновым соком.

– Это… – Мои руки на коленях сжимаются в кулаки, но, прежде чем я успеваю продолжить, Эйден оказывается рядом со мной.

Он касается моей щеки костяшками пальцев, и они обжигают мою кожу словно пламенем.