Ронан полусидит на своем стуле, увлеченно что-то говоря, в то время как остальная команда хихикает. Все, кроме Эйдена, который наблюдает за происходящим с непроницаемым лицом.
Смех Коула обрывается, когда он замечает нас.
Его взгляд скользит с меня на Ксандера, а затем вонзается прямо в Эйдена. Впрочем, ему не нужно его предупреждать.
Словно обладая шестым чувством, Эйден перестает ковыряться в еде и поднимает голову. Его затуманенный взгляд падает на меня, и на секунду кажется, что он озадачен, как будто не понимает, что я здесь делаю.
Затем его взгляд устремляется туда, где я сжимаю Ксандера за руку. Именно в этот момент я жалею, что у Эйдена поистине потрясающая выдержка.
Его маска плотно облегает черты лица, когда он со звоном роняет вилку и встает.
Он спокойно, слишком спокойно, вытирает рот салфеткой, прежде чем положить ее на стол.
Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда он направляется к нам уверенными шагами.
Я хочу верить, что Эйден не станет унижать меня публично сейчас, когда я с Ксандером, но я ничего не могу с ним поделать.
Ухмылка на лице Ксандера не помогает.
– Он взбешен.
– Откуда ты это знаешь? – шепчу я в ответ.
Мне он кажется совершенно отрешенным.
– У него подергивается левый глаз, – усмехается Ксандер. – Он может контролировать все, кроме этого.
Ксандер убирает мою руку со своей, но только для того, чтобы обнять меня за плечо.
Это последняя мысль, которая приходит мне в голову перед тем, как Эйден ударяет Ксандера кулаком по лицу.
Я в ошеломленном молчании смотрю, как тело Ксандера дергается назад и ударяется о стол.
Несколько девушек визжат. Другие студенты ахают.
Я отношусь к категории шокированных.
Моя спина ударяется о край стола, и я хватаюсь за твердое дерево, чтобы сохранить равновесие.
Эйден никогда не был склонен к насилию. Он сказал это на днях, не так ли? Что он предпочел бы играть умнее, а не сильнее.
Так почему же он бьет своего лучшего друга?
Прежде чем Ксандер успевает опомниться, Эйден наносит ему сокрушительный удар.
Я впервые вижу его таким.
Жестоким.
Животным.
Вышедшим из-под контроля.
Это совсем другой Эйден.
Ксандер издевательски смеется, прежде чем отпихнуть Эйдена и нанести ему удар кулаком в лицо. Из нижней губы Эйдена сочится кровь.
Я сглатываю. Должна ли я вмешиваться? Сделать что-нибудь? Сказать что-нибудь?
Но это не значит, что они ссорятся из-за меня – хотя я, возможно, сыграла свою роль.
Если не считать звука ударов, в кафетерии царит полная тишина. Никто из других студентов не произносит ни слова. Черт, я сомневаюсь, что они способны нормально дышать. Это понятно.
Эйден и Ксандер были близки столько, сколько кто-либо помнит. Никто бы и представить себе не мог, что они ополчатся друг против друга.
Этот бой может стать событием года.
Коул и Ронан – первые, и единственные, кто осмеливается приблизиться к ним.
Коул пытается схватить Эйдена, но тот подобен быку. Он отталкивает его и снова бросается на Ксандера. По знаку капитана к ним присоединяются остальные члены футбольной команды. Требуется несколько человек, чтобы помешать Эйдену и Ксандеру убить друг друга.
Два учителя и тренер Ларсон ускоряют шаг, заходя внутрь, а за ними следует… Ким.
Она позвала учителей?
Тренер выглядит взбешенным, когда приказывает футбольной команде оттащить Эйдена и Ксандера в дисциплинарный кабинет.
Между студентами вспыхивает неконтролируемый ропот. Даже два учителя, похоже, ошеломлены тем, что Эйден и Ксандер подрались.
КЭШ – это не та школа, где устраивают драки. Это место полно элиты и академически образованных людей. Статус, оценки и деньги – это единственное, что имеет значение здесь.
Насилие никогда не было чем-то таким, о чем руководству приходилось беспокоиться. Особенно от двух звезд футбольной команды.
Направляясь к выходу, Эйден проходит мимо меня. Моя кожа наэлектризовывается от резкого контакта. Я вжимаюсь в стол, дерево впивается мне в спину, когда его жесткий, металлический взгляд падает на меня.
Уголок его левого глаза подрагивает, когда он останавливается передо мной. Горячее, тяжелое дыхание касается моего лица, когда он шепчет:
– Ты за это заплатишь.
Эйден и Ксандер не возвращаются в класс на второй урок.
Инцидент в кафетерии становится темой всеобщих сплетен.
На меня постоянно бросают странные взгляды, но никто не осмеливается заговорить со мной.
Всеобщая теория заключается в том, что Эйден и Ксандер получат дисциплинарные взыскания, которые могут включать временное отстранение от игры.
Мне трудно поверить, что тренер Ларсон позволит КЭШ забрать двух своих звездных игроков, но руководство строго относится к любым проявлениям насилия.
В моей голове роятся мысли. Я хотела отомстить и причинить ему боль, как Эйден причинил мне, но я не такой человек. Мне не нравится причинять боль другим.
Даже если они монстры.
Во время занятий невозможно сосредоточиться. Я продолжаю наблюдать за входом, ожидая возвращения Эйдена и Ксандера. День заканчивается, но никто из них так и не появляется.
