Я нашел все, в чем не подозревал, что нуждаюсь.Получил прощение, которого не заслуживал.Она сражалась за нас.Убивала за нас.Она была одной из нас.И я ни за что не позволю ей уйти… снова.Но не только у меня были злые намерения в отношении моей сирены. Когда она пропала, мы перекладываем вину на очевидного врага. Но наш путь разрушения может привести нас в другую ловушку.Мы были так поглощены попытками выиграть эту войну, что проигрываем битву. Мы не замечали того, что находится прямо перед нами.Подобные ошибки могут уничтожить нас. Если мы им позволим.По отдельности мы сильны.Но вместе мы непобедимы.И мы собираемся показать всему миру, на что мы способны.
НИКО
— Нет, — вздыхаю я, дрожащей рукой выхватывая записку из-под ее телефона и пятясь назад.
Это шутка.
Это должна быть шутка.
— Брианна, — кричу я. Мое сердце колотится в надежде, что это всего лишь какая-то больная и извращенная игра. Способ наказать меня за то, что я не смог остаться в стороне. Но моя голова? Моя голова знает правду.
Ледяной страх пробегает по позвоночнику, стекая по венам.
Записка падает на пол, и я срываюсь с места задолго до того, как она долетает до него.
Распахивая дверь ее спальни, я молюсь, чтобы она ждала меня, распростершись на кровати. Я представляю ее обнаженной, с рукой между бедер, ласкающей себя в нетерпеливом ожидании неизбежного.
Она все просчитала, когда дала мне свой ключ. Она должна была знать, что я ни за что не позволю себе провести остаток дня, не воспользовавшись им.
Конечно, она знала. Она же твоя хорошая маленькая шлюшка.
Дверь с грохотом ударяется о стену, открывая то, что я уже знал, но отказывался принять.
Ее кровать пуста. Черт, она не просто пуста, она идеальна. Простыни на месте, все подушки разложены так, как она любит.
Я осматриваю комнату в поисках чего-нибудь, что может быть не на своем месте.
Лампы стоят на каждой прикроватной тумбочке, беспроводное зарядное устройство для телефона — на ее стороне.
Электронная читалка, которая всегда лежит рядом с ее кроватью, исчезла, а когда я присматриваюсь к туалетному столику, то обнаруживаю, что пропали косметика и расческа.
Открыв ящик с нижним бельем, я обнаруживаю, что он практически пуст. Ее гардероб остался прежним.
— Нет. — Я качаю головой, отступая назад и отказываясь верить, что она собрала сумку и ушла.
Мои икры ударяются о край ее кровати, и я падаю.
Ее запах, который впервые донесся до меня, когда я вошел в ее пространство, становится все сильнее, и у меня возникает желание лечь и зарыться лицом в подушку, чтобы вдохнуть его поглубже, ведь это, черт возьми, только на пользу.
Я даю себе двадцать секунд на то, чтобы погрязнуть в жалости к себе, а затем снова поднимаюсь на ноги, и, не теряя надежды, начинаю обыскивать остальную часть ее квартиры.
Там не так уж много: ее жилище довольно скромное. Только ванная комната и довольно большой шкаф для хранения вещей на кухне. Но она не могла спрятаться в них.
Но даже когда у меня возникает такая мысль, я понимаю, что это бессмысленно.
Брианна может быть очень разной, но она не настолько жестока.
Но ушла бы она?
Думаю, ответ находится прямо передо мной, когда я, как и ожидалось, обнаруживаю, что квартира пуста. Еще больше доказательств того, что она собрала вещи и ушла, я нахожу в ванной комнате, где отсутствуют ее туалетные принадлежности.
Я достаю из кармана телефон, и моя рука продолжает дрожать, когда я открываю его и нахожу человека, у которого есть ответы на все вопросы.
Все дыхание вырывается из моих легких, когда я думаю о том, что она вернулась, чтобы быть с Джоди.
В этом столько смысла. Джоди не хотела бы видеть ее здесь так же, как и я.
Но тут мой взгляд упирается в эту простую, останавливающую сердце записку у моих ног, и наступает реальность.
Это не шутка. Она не прячется со своей лучшей подругой, ожидая, что я найду ее.
Это серьезно.
Она ушла.
Не желая смириться с болью, пронзающей мою грудь, как зазубренный нож, я тычу пальцем в экран телефона и нажимаю вызов на контакте Джоди.
— Приятно знать, что вы поднялись на поверхность, — поддразнивает она, как только звонок соединяется. — Моя подружка все еще в состоянии…
— Где она? — рявкаю я, пресекая ее насмешки.
— Ч-что?
— Где она, Джоди? — резко произношу я.
Наступает тишина, пока мои слова проникают в ее мозг.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Она с тобой.
— Нет, — заявляю я. — Нет. И ты единственная, кто может знать, где она, — кричу я, мой рассудок начинает сдавать.
В очереди раздается какое-то шушуканье, прежде чем голос моего лучшего друга заполняет мои уши.
— Мне плевать, кто ты такой, никто не будет разговаривать с Джоди подобным образом, — рычит он собственнически.
— Она ушла, Тоби. Она, блядь, ушла.
— Где ты? — спрашивает он, звуча чересчур, блядь, спокойно.
— В ее квартире. Она… она оставила записку. Она… ушла.
Я прижимаю ладонь к груди и, спотыкаясь, отступаю назад, натыкаясь на стену. Колени подкашиваются, и я падаю на пол.
Моя грудь вздымается, каждый вдох становится тяжелым и болезненным, когда я упираюсь руками в колени и опускаю голову в знак поражения.
Это наказание.
Карма.
Все плохие поступки, которые я совершил в своей жизни, привели к этому моменту.
И, черт возьми, если это не больно.
Только-только я вытащил голову из задницы и понял, чего хочу и что мне нужно в жизни, как все возвращается и кусает меня за задницу.
Разве недостаточно было потерять родителей?
Очевидно, нет.
Наверное, какая-то высшая сила решила испортить мою жизнь еще больше, чем она уже была, решив, что я заслуживаю большей боли, чем образ моего отца, безжизненно лежащего на останках разрушенного загородного клуба.
