Пока они матерясь и стеная возились на полу я кинулся к тумбочке где хранил свое оружие. Вырвал пистолет из кобуры, засадил в рукоятку обойму и снял оружие с предохранителя.
Тут я увидел Веронику. Она поднималась с пола, придерживая разодранное от груди до подола платье. Сквозь прореху виднелась грудь с багровыми царапинами — следом ногтей, живот…
Горло перехватило, глаза застлало темной пеленой, под черепом полыхнуло и вздулось темное и злое, мир стал двухцветным, серо-белым. Так случалось со мной во время редких драк в школьные, а позже курсантские времена, когда бешенство брало верх над разумом и ни боль, ни удары, ни увещевания, не могли остановить до полной победы над врагом. Я чертовски боялся этого состояния, потому старательно избегал ввязываться в драку. Но если приходилось — бился.
— Убью, гады, — прохрипел, не узнав свой голос и ринулся на врагов. Но Вероника оказалась проворнее. Пока я огибал стол, она прыжком достигла стоящего на четвереньках слюнявого. В руке ее взметнулась бутылка токайского. Удар и слюнявый успокоился на полу в очень неудобной для отдыха позе. Бутылка опустилась второй раз и столкнувший меня с крыльца наглец прилег рядом с подельщиком.
— Кто эти бандиты? Ты их знаешь? Надо бы связать и сообщить в сельсовет, вызвать милицию.
— М-и-л-и-ц-и-ю? — Протянула Вероника. Наклонилась к пиджаку и бросила на стол красную книжицу — удостоверение офицера МВД.
Дело принимало неожиданный и весьма серьезный оборот. Отступать было поздно. Наклонившись к поверженным Вероникой милиционерам проверил дыхание. Вроде дышали. Крови не видно. Набриолиненные волосы на темечке старшего развалились в разные стороны слипшимися прядями, демонстрируя приличную шишку, на втором видимых повреждений не было. Носком ботинка откинул пистолет слюнявого подальше от мильтонов — под стол.
Чтобы спокойно разобраться в обстановке, пришлось связать обоих посудными полотенцами, принесенными Вероникой с кухоньки. Еще по полотенцу засунул каждому в рот, завязав концами на затылке. Хоть оказались они ментами, людьми государственными, но чувства сострадания к себе не вызывали. Армейцы вобще-то во все времена милицейских, да полицейских не жаловали, а в данной ситуации — особо. Парочка ментов распростертая на полу иных чувств кроме презрения да ненависти не вызывала. Хотя ясно понимал, что все происшедшее нам сулит.
Ладно, что сделано, то сделано. Поднял с пола блок, разорвал, вытащил одну пачку, сорвал целофан, раскрыл и не глядя протянул Веронике. — Давай, рассказывай все как на духу. Без купюр. Раз уж втянула меня в это дело, то скрывать нечего.
— Сейчас, только приведу себя в порядок.
— Только быстро. Времени нет. — Отвернулся.
За спиной раздалось шуршание, шорох стаскиваемой и одеваемой одежды.
— Можешь повернуться. Все в порядке.
Она вновь предстала в той же одежде, что при первой встрече на дороге. Взяла зажигалку. Прикурила сигарету. — Барские…. Никак в сельпо был?
— Ближе к делу.
— Ладно. Начну с того, что после второго года работы в здешней школе у меня появились некоторые интересные идеи о преподавании иностранного языка. Результаты оказались отличные, дети занимались с удовольствием, вот и пришла в голову шальная мысль об аспирантуре. Это так занятно придумывать новые методы обучения, экспериментировать…
На полу завозились, замычали, приходя в себя мильтоны.
— Ну, им-то это слушать совершенно необязательно. — Резко оборвала рассказ Вероника.
— Погреб или чулан есть?
— Есть сарайчик, прежний хозяин свиней держал. Сойдет?
— Если свиней, то сойдет.
— Подъем! — я ткнул пистолетом в рожу белобрысого.
Он мотнул головой, попытался промекать что-то сквозь полотенце, но я не стал вступать с ним в дискуссию. Пхнул стволом под ребро второго. Оба неловко поднялись на ноги. Указал им пистолетом на дверь.
— В сарай. И не проявлять героизм — пристрелю.
Менты согласно закивали головами и прошли на крыльцо, где еще недавно наглел, чувствуя всесилие своей власти, один из них. Обошли домик. К задней стене приткнулся дощатый сарайчик. Щелястая дверь оказалась приперта ручкой ржавой штыковой лопаты. Замка не было. Отодвинул лопату и радушно пригласил незваных гостей пройти внутрь аппартаментов. Не дожидаясь пока разберуться на новом месте, затворил дверь и снова подпер лопатой. Для надежности вогнал металлическое острие поглубже в землю.
Вернувшись в комнату застал Веронику всё в той же позе, сидящей за столом и курящей частыми затяжками догоревшую почти до фильтра сигарету.
— Продолжай.
— Во время каникул поехала подавать документы в аспирантуру. Лучше бы этого не делала. Попалась на глаза одному молодому прохиндею из бывших комсомольских работничков, решившего делать карьеру по педагогической части. Он мне популярно объяснил, что шансов у меня практически нет, никаких… Это с моим-то дипломом! Единственная возможность — быть послушной девочкой, а для начала съездить к нему на дачу. — Вероника глубоко затянулась и закашлялась, глотнув дым от затлевшего фильтра. На глазах выступили слезы. То-ли от дыма, то-ли от перенесенной обиды.
