– Я твой друг. Ты же хочешь со мной дружить? Позволь, я накажу его! Мы сделаем это вместе, как хорошие друзья. – не отчаивался голос, становящийся всё сильнее и увереннее.
– А что с ним будет? – начал сдаваться Максим.
– Он будет просить прощения за все обиды. – едва скрывая злобу, отвечал таинственный голос.
– Да, я хочу, чтобы он попросил прощения за всё! – выкрикнул мальчик, будто боясь быть неуслышанным или неожиданно отвергнутым.
В его глазах всё резко помутнело, будто покрывшись пеленой, затянувшей глаза. По телу пробежал холодок, сопровождаемый слабым покалыванием. Ноги Максима невольно подкосились, будто став ватными, слабыми, бесполезными. Мальчик начал терять сознание. Неожиданно он выпрямился, гордо выгнув грудь “колесом”, а на его лице застыла зловещая улыбка, больше походившая на звериный оскал.
– Я вернулся! – воскликнул он хриплым, шипящим голосом, не свойственным мальчишке до этого.
Тот, кто заменил Максима в его теле, быстро направился к дому, где жил Антон. Робко постучав в дверь, чтобы не выдать своих агрессивных намерений, он ожидал момента, когда она откроется, а после этого стремглав ворваться в квартиру и совершить акт возмездия, столь сладкого и желанного. Раздались громкие, размеренные механические щелчки замка, и, вот, дверь открыта – обидчик стоит напротив, смотря в глаза и не испытывая ни малейшей крупицы страха.
– Что, ботаник, прощения просить пришёл?
– Ты один?
– Твоё какое дело, книжный червь?! – с нескрываемой злобой ответил Антон.
– Значит, один, очень хорошо. – прошептал тот, кто заменил Максима.
Резко и напористо, не тратя больше времени на разговоры, он, подобно урагану, ворвался в квартиру, столкнув с дороги Антона. Не давая ему времени на сопротивление, он одной рукой схватил его за горло и с недетской силой сжал его, смотря беспомощному мальчику прямо в глаза. Свободной рукой, совершенно не глядя, мститель закрыл дверь изнутри – он избавился от возможных свидетелей. Антон отчаянно пытался освободиться, размахивая руками и ногами, но силы покидали его с неимоверной скоростью. И вскоре он, уже практически обессилев, стал вяло перебирать ногами по паркету, но его мучения были ещё далеки от финала продуманного плана мести. Бросив свою жертву, новый владелец тела Максима направился на кухню за ножом, желая увидеть кровь обидчика. Тихими, но уверенными шагами направившись в прихожую, он насвистывал незамысловатую мелодию, спокойную, неторопливую. Антон лежал, хрипя и плача от боли и отчаяния, не смея даже позвать на помощь. Тот, кто был в теле Максима, уверенно склонился над ним, играя ножом по нежной детской коже и оставляя мелкие, но всё же кровоточащие царапины.
– Проси прощения, ничтожный червь, а после умри, захлебнувшись собственной кровью! – требовательно диктовал условия мститель.
– Прости меня, я не хотел тебя обидеть. – хрипя и поскуливая говорил Антон, не скрывая своих слёз.
Он по-детски надеялся, что останется в живых, но, увы, его ожидало последнее разочарование в жизни. Резкий удар ножа в горло пробил позвонки до тихого хруста, не оставляя возможности выжить, но каратель не желал останавливаться. Нанося удар за ударом, он вкладывал немыслимую силу в каждый из них, после чего, окончательно утолив свою безумную жажду крови, вытер лезвие ножа о штаны Антона, а затем, аккуратно спрятав его за ремень и прикрыв толстовкой, он направился прочь: скрывать улики. Недалеко от города была небольшая лесополоса с мелкими, но очень топкими болотцами, в которых когда-то тонуло немало людей и домашнего скота.
“Удачное место для сокрытия ножа и одежды, испачканной мелкими каплями крови” – думал убийца, забрасывая нож подальше от берега, начав снимать с себя футболку.
Тот вечер был ужасным потрясением для города: было совершено жестокое убийство сына хирурга. Неизвестный убийца проник в квартиру без сопротивления, ведь мальчик сам впустил его. Глубина ножевых ранений говорила о немалой силе ударов, которые мог совершить только взрослый человек. Под подозрение попала небольшая группа молодых людей, чей друг умер на операционном столе у отца мальчика. Сами молодые люди были из неблагополучных семей, поэтому мало кто усомнился в их вине, да и правоохранительные органы достигли немалого мастерства в убеждении виновности подозреваемых лиц, а на деле же непричастных к преступлению, что стало в народе темой для многих анекдотов. Но это был далеко не весёлый случай.
Утром Максим проснулся в собственной кровати, с трудом пытаясь вспомнить события прошлого вечера. В его голове роилось бесчисленное множество вопросов, путавшихся и переплетавшихся друг с другом, словно змеи в клубке. Ему очень хотелось, чтобы отрывочные воспоминания, мелькавшие перед глазами, были лишь дурным сном.
– Это было явью, друг. – прошептал голос в голове. – Зови меня Кавес.
