— Позавтракаешь, приходи в нашу комнату, я хочу подарить тебе кое-что,— сказала Яо У.
Они многозначительно обменялись улыбками и легкой грациозной походкой отправились дальше.
Позавтракав, я сразу же побежал к ним.
Подойдя к их комнате, я услышал разговор. — Ты, кажется, влюбилась в этого харбинского младшего брата? — Это был голос Чжан Сань.
— Да что-то есть. Этот юноша очень миловидный, не так ли? — это голос Яо У.
— Красавчик писаный, правда, очень стеснительный, похож на девочку! Тебе это нравится?
Я же тебе сказала: да, что-то есть! Возможно, мне как раз нравится эта его девичья стеснительность!
— Слушай! А что бы ты хотела услышать от меня?
— Ты скажи всего пару слов, не разочаровывай меня!
Яо У восхищена мною!
Пусть даже всего чуть-чуть влюбилась, все равно какая неожиданность, какая несказанная радость! Я — 17-летний юноша — до сих пор не знал, что могу нравиться какой-нибудь девушке. А тем более такой, как эта! То, что я нравлюсь пусть даже немного, для меня уже большое счастье! Если бы я своими ушами не услышал то, что она сказала, как бы я осмелился надеяться, как посмел бы поверить? До того я и думать не мог о них! Они, конечно, были не такие, как «лицо-яблоко», которую я встретил в поезде Харбин-Пекин! В их облике было величие, было видно, что они смотрят на окружающих свысока, как будто они подарили им этот мир. Это чувство превосходства да красивая внешность, в которую они уверовали, очевидно создали некую более важную психологическую основу. Она, как невидимая вольтова дуга, окружала их со всех сторон. И если кому-то приходило в голову приблизиться к ним, то он обжигался, как от электрического тока.
Но мне теперь незачем было беспокоиться об ожоге!
Неожиданная радость как бы окутала меня толстым куполом.
Я затаил дыхание в надежде услышать еще что-нибудь о себе.
Однако они замолчали.
Я долго успокаивал себя и только потом постучал в дверь.
— Входи, маленький бесенок! — крикнула Яо У. Как мне послышалось, ее голос был теплый и мягкий. Два слова «маленький бесенок» уже больше не казались мне пренебрежительными, а содержали оттенок шутливости.
Я открыл дверь и увидел, что обе они сидели на кроватях, откинувшись назад на свернутые одеяла и свесив ноги. Чжан Сань, глядя в зеркало шкафа, расчесывала волосы. Чжан Сань взглянула на меня, потом — на Яо У, сделала движение губами в мою сторону, пожала плечами и продолжала расчесываться.
Яо У рывком поднялась, с улыбкой на лице сказала мне:
— Проходи, маленький чертенок!
Я робко подошел к ней. Представ перед нею, я еще больше оробел.
Она, внимательно глядя мне в глаза, спросила:
— Ты почему покраснел?
— Я не покраснел, — промямлил я, заикаясь.
— Не покраснел? Покраснел как помада! Я ничего не сказал в ответ.
— Полон бодрости и энергии! — сказала Чжан Сань и посмотрела на меня, строгим тоном спросила, — Ты сейчас за дверью не подслушивал, о чем мы говорили?
— Нет, нет! — отрицал я растерянно.
Яо У, ничего больше не говоря и откровенно смеясь, взяла меня за руку и притащила к зеркалу, оттолкнув от него Чжан Сань.
— Может ты отойдешь?!
— Хорошо, хорошо, я отхожу! — Чжан Сань тоже засмеялась и отступила к своей кровати, села на край, открыла кожаный чемоданчик и стала любоваться находившимися в нем различными значками с изображением Мао. Она собрала ту коллекцию за время поездок.
Яо У открыла дверцу шкафа, сняла с вешалки китель военно-воздушных сил со срезанными петлицами с эмблемами командующего Мао, почти новый, затем закрыла платяной шкаф.
— Дарю тебе! — сказала она, — сейчас же надень, чтобы мы посмотрели!
— Мне не надо, ты же дала мне трикотажную нижнюю рубашку и трикотажные кальсоны. Если я возьму еще, то...
— Когда тебе дают, значит ты должен взять. Не можешь не взять! Я вынужден был принять его, в полном замешательстве надеть на себя. Она снова откинулась на кровать, опершись спиной на свернутое одеяло, скомандовала:
— Повернись!
Я послушно повернулся лицом к ней.
— Пойдет! Не мал, не велик, как раз впору, в нем у тебя настроение поднимется, — резюмировала она не то мне, не то кителю. Ее восхищенный взгляд был обращен то ли ко мне, то ли к кителю.
Чжан Сань однако даже не посмотрела в нашу сторону.
Яо У снова скомандовала:
— Развернись, маленький бесенок, посмотри на себя в зеркало!
Я четко исполнил ее команду.
В зеркале я действительно смотрелся очень солидно.
Лежа на кровати, она спросила:
— А как ты сам чувствуешь себя в нем? Маленький бесенок!
Я был в крайне затруднительном положении, застенчиво улыбнулся.
— Эй, мы, пожалуй, выйдем отсюда. Ты как, пойдешь вместе с нами? — объявила она Чжан Сань.
— Извини, сегодня я никуда не пойду! — лениво ответила Чжан Сань, по-прежнему перебирая в чемодане значки с изображением Мао. Она даже не подняла голову и не посмотрела ни на меня, ни на нее.
Яо У беззвучно засмеялась, обратилась ко мне:
