Но есть и обратная сторона медали. Когда тишина и спокойствие не позволяет мне сидеть ровно на заднице и в тупую пялиться в ящик, моя душа требует приключений. Да даже не таких ярых, каковы они бывают у нас с парнями. Уговариваю Риту куда-то выбраться, собраться с друзьями, провести хорошо время. И что слышу в ответ? «Тебе всегда кто-то нужен, чтобы хорошо провести время. Ты не можешь просто взять и провести это время со мной. В спокойной обстановке, в семейном кругу. В тишине и спокойствии». Да Вы определитесь уже, в конце то концов. Что Вам нужно? Состоят на восемьдесят процентов из своих противоречий, а остальные двадцать между собой в равной степени делят капризы и бурная фантазия. Хотя цифры могут хаотично и непредсказуемо варьироваться, кардинально меняясь в определенные дни цикла. Эти дни я вообще советую отмечать в своем органайзере, дабы не пропустить вероятное извержение спящего вулкана.
Возможно, я перегибаю с жесткостью и непробиваемостью своих принципов. Возможно, я не прав. Бог мне судья. Но нельзя так, изо дня в день, при входе в квартиру наступать на грабли, спрятанные под коврик с надписью «Добро пожаловать.» Куда, блин «Добро пожаловать»? В Ад? И это не я себе набиваю шишку этими граблями. Это страдает наша любовь, семейный очаг и счастье, как любят выражаться благоверные.
После того, как Рита ушла, высказав мне все, не дав даже слова вставить в свой монолог, я задумался. Вкуснейший бутерброд мне теперь казался не прожёвываемой резиной. Кусок в горло уже не лез. Позавтракал. Я молча сидел за обеденным столом, в пустой квартире. После того, как хлопнула входная дверь, эхо, кажется, все еще звенело у меня в голове. Голос жены, дрожащие губы и глаза, блестящие от бриллиантов слез, которыми наполнялись. Слова пулями пробивали мозг, заставляя голову взорваться в новой вспышке адской боли. Изначально голова раскалывалась от похмелья, а сейчас от осознания реальности, что сейчас была испачкана в дерьмо, которое я притащил с собой с того чертового клуба. Хуже всего, что я посмел испачкать этой грязью свою супругу. Я признаюсь, что ощутил болезненный укол совести, где-то в области груди. Сердце. А ты говорила я бессердечный. Усмехаюсь своим мыслям с иронией, лишь дернув одним уголком губ. Мне стоило задуматься. Подобрать нужные слова, ведь простым «прости», я не смогу загладить вину перед содеянным. Гадко стало от самого себя. Когда я успел пасть так низко, что мог позволить себе удовлетворить свои потребы, не считаясь с мнением своей женщины. Какой же дурак, неужели и вправду думал, что она, как те девки с клуба, что понапиваются до бессознательного состояния, и становятся куском мяса, ничего не почувствует, когда я полезу на нее, как голодный кобелина. Пожалуй, впервые позволяю назвать себя этим, излюбленным женщинами оскорблением, сам. Я не обращал внимания, как тихонько она дышит, кусая в кровь свои пухлые губы, лишь бы не издать душераздирающих всхлипов. Не замечал, как по ее щекам катятся слезы, оставляя мокрые дорожки на милом личике, как она давится этими слезами, зарываясь в подушку и заглушая свою боль.
Я был противен себе. Но я не знал, как искупить свою вину перед Маргаритой. Спустя какое-то время, я пытался дозвониться к жене, писал сообщения, заваливал голосовую почту. Тщетно. Ритка игнорировала меня, пресекая любые попытки извиниться. И я понял, что нужно немного времени, чтобы девочка остыла.
А мне нужно было собираться в аэропорт. Возможно и лучше, что мы сейчас не будем видеться. Рита остынет, а я не буду молча жевать слова, когда Измайлова будет меня отчитывать, как провинившегося школьника.
На встрече в Мюнхене, я был, где угодно, только не в комнате переговоров.
– Никита Алексеевич, все материалы подготовлены безупречно, но своим настроем Вы демонстрируете свое полное безразличие к подписанию этого контракта. А ведь Ваш отец долго шел к этом, – слышу голос одного из юристов, когда мы стоим на специально оборудованным для курения, балкончике.
Голос мужчины вырывает меня из мыслей, и я поворачиваюсь к собеседнику, молча затягиваясь снова.
– Да, Вы правы. Я готовился, но позиции сдал, когда дошло до самого главного, – киваю, соглашаясь с высказыванием незнакомого, даже не поинтересовавшись его именем. Нет, я не могу сейчас из-за всех своих переживаний похерить труды, начатые моим отцом, и доведены до финишной прямой мной самим. Осталось только ленточку сорвать и победа у меня в кармане.
– Думаете у меня еще есть шанс спасти ситуацию?
