Выскользнув с пылающего лона, подхватил Ритку, грубо переворачивая на живот и жарким шлепком огрел упругую ягодицу, тут же огладив покрасневшее от шлепка место. И снова вошел в нее, прижавшись к ее спине своим телом, наращивая темп. Скользнув рукой меж ее ножек, пальцами стал ласкать набухшую горошинку, лишь увеличивая удовольствие девочки, которая сейчас принадлежала исключительно мне. Мое тело пылало, было невероятно жарко, от чего по коже скользили капли пота и горячо от того, что сейчас происходило между мной и Риткой. Я выпрямился, проводя руками по спине Дорофеевой, ощущая под грубыми пальцами нежность ее кожи, покрывающейся мурашками, и грубо сжал ее ягодицы, продолжая ненасытно врываться в пышущее лоно. Рита приподнялась на локтях, прогибаясь как кошечка, и я не удержался, чтобы еще раз приложиться ладонью к румяной попке. Дорофеева вскрикнула, а я только довольно улыбнулся. Когда девушка выпрямилась, прижимаясь ко мне спиной, я властно обхватил ее рукой, удерживая, сжимая в руке полусферу груди, а второй рукой продолжал ласкать ее между ног. Я коснулся губами ее плеча, тут же кусая нежную кожу, обжег поцелуем шейку, едва сдержавшись, чтобы не наставить на ней собственнических засосов, пометив эту девчонку.
От напора моих толчков, Рита не устояла, снова рухнув на кровать, соскальзывая с меня. Я ловко повернул ее к себе лицом, нависая над ней, возвращаясь в тепло ее тела новым толчком, продолжив поступательные движения, превращая плотские утехи в марафон, который я готов бежать бесконечно. Только бы Ритка так сладко стонала и извивалась подо мной, только бы смотрела на меня с вожделением, шептала мое имя. Нет, стонала его с мольбой довести ее до пика наслаждения. Я ловил горячее дыхание на своих губах, языком обвел контур припухших губ, прикусывая нижнюю и снова терзал их поцелуями, воруя ее стоны, от которых голова шла кругом. Она довела меня до вершины блаженства, и я излился, замирая в ней от накрывшего оргазма. А следом и я довел до той же вершины и Риту, ощущая, как плотно ее мышцы сжимают мою плоть, как пульсируют, как она хватает ртом воздух, задыхаясь от удовольствия, во власть которому сейчас отдалась.
Я обессиленно повалился на девушку, прижав ее своим телом, лбом уткнувшись в ее плечо, тяжело дыша, не в силах успокоиться. Впервые за долгое время мне было действительно хорошо. Мне было божественно! Подняв голову, заглянул в любимые глаза, скользнул пальцами по румяным щекам и не находя слов, просто снова поцеловал губы девушки, теперь мягко и нежно.
Я не знаю, что делать дальше. Не знаю, как начать разговор. Я только что снова обвинил ее во всем, выплеснул всю свою ненависть, готов был разорвать в клочья. Но потребность в ней оказалась большей. Сильнее меня самого и всех принципов, и предрассудков. И Наше желание было взаимно. Столь велико, что мы все еще не могли оторваться друг от друга, помчавшись на второй круг.
Мы измотанные лежали на постели, стараясь угомонить галоп сердец и выровнять дыхание. Я скользнул рукой по бедру Ритки, накрывая ладонью ее пылающее лоно.
–Не вздумай, Измайлов, хватит, – улыбнулась она, сводя вместе свои ноги.
–Мне никогда не хватит, Ритка. Голодный по тебе и насытиться не могу. Да и не хочу… – шептал я осевшим голосом, покрывая ее тело невесомыми поцелуями, любуясь ею, такой нежной, и довольной, как кошка.
–Давай я выпровожу Алишу к твоему депутату. А ты со мной останешься, – сгребаю Ритку в охапку, притягивая к себе, не желая ее отпускать.
–Замечательный расклад, – фыркает Дорофеева, выскальзывая из моих объятий, поспешно собирая свои вещи.
–Твоя мадам когда вернется? – ох, какая! Выпустила свои колючки, а это меня только подзадоривало.
–Их вечером привезут, потому ты успеешь принять душ, но только со мной, – вскочив с кровати, я поймал Дорофееву, забросив на плечо, смачно шлепнув по сочной попке, и потащил в душ. И снова мы с ней занялись любовью.
–Мне нужно идти, Никит… опасные игры мы затеяли, – грустно усмехнулась Дорофеева, касаясь рукой моего лица, и я, перехватив ее руку, поцеловал тонкие пальцы девушки.
–Почему опасные? Ты ему ничего не должна, я ей. Так случилось, что не с ними мы обрели то, что искали. Уходи от него, малышка.
–Уходи от нее… – прошептала она мне в ответ.
–Уйду, прямо сегодня и уйду, отдельный номер себе сниму, остаток отпуска с тобой хочу провести. Остаток жизни, Ритка…
–Звучит, как предложение, – подмигивает она мне, и я понимаю, что именно это мне и нужно. Пускай только свалит от своего папика и сделаю ей предложение! Она будет моей. Измайлова Маргарита Александровна. Кажется, у меня появилась новая навязчивая идея. Похоже, я решил заявить на эту девочку полные права. Моя. Она только моя и я не позволю ей принадлежать кому-то другому.
–Никит, в Москву вернемся и все решим, ладно?
–То есть, я готов сейчас послать все и всех ради тебя, а ты еще неделю собираешься спать со своим депутатом? – опять. Эти американские горки из крайности в крайность. От любви до ненависти и от ненависти до любви.
