–Я не беспокоился, – сухо и безразлично отвечает Олейник, а у меня прямо все внутри оборвалось, и я сожалела, что под рукой не оказалось ничего тяжелого, чтобы запустить в этого напыщенного индюка.
–Я знал, что ты сильная девочка и справишься с нападками моей ревнующей жены.
–Сын как? Она его притащила. Мальчишка испугался до смерти, видел весь этот спектакль.
–А он у меня сильный мальчик, тоже справится.
–Как у тебя все легко, Жень! Да тебе срать на всех! На жену свою, на детей, на меня! Тебе важно только то, что касается тебя! Чтобы репутацию твою не подпачкало, хотя на самом деле, если бы не твои бабки, ты бы в дерьме уже купался! – не выдержав, вспылила я.
–Слушай, девочка, если бы не мои бабки, то ты бы не была со мной. У тебя бы не было этой квартиры, не было бы машины. А тебе то все это даром досталось. Чего бухтишь? – лениво и пьяно отвечает мне Женя, развалившись на диване.
–Я уже говорила, что все это мне не нужно, я не просила! Ты сам делаешь такие щедрые “подарки”, а после тыкаешь ими. Забирай, ну! Обойдусь без подачек.
–Можешь продать и валить куда хочешь.
–Найди себе очередную бл*дь и на нее переоформи, чтобы не пришлось заморачиваться, когда ей захочешь подарить квартирку для перепихона.
–То есть, ты не отрицаешь, что ты тоже бл*дь? – ехидно оскалился, Олейник, а я, все же, нашла чем в него запустить, и в следующую минуту, в него полетело яблоко, которое я схватила со стола. Женя ловко поймал его, откусив от него внушительный кусок и бросил в меня обратно, а я только увернулась, игнорируя этот жест.
–Ритка, пошли лучше потрахаемся, пар выпустим. Я тоже сегодня на взводе, из дома вот ушел, на какое-то время, пока моя не перебесится.
–Правая рука тебе в помощь, – я изобразила характерный непристойный жест, символизирующий мужское самоудовлетворение, и принялась мыть тарелку, не реагируя на Олейника.
–Я говорил, чтобы ты фильтровала поток своих малолетских колкостей в мой адрес? – я продолжала молчать, делая вид, что Жени попросту не существует.
–Что замолчала, к тебе обращаюсь! Оглохла что ли?
–Слушай, Олейник, если тебя что-то не устраивает вон двери-вон на хер! Я тебя сюда вообще не звала и не знаю че ты приперся. Пожил бы на своей городской квартире, пока твоя не перебесится, – язвительно я процитировала Женю, глядя на него. Он лениво поднялся с дивана, впритык подходя ко мне, обнимая и притягивая к себе.
–Зачем мне тосковать в одиночестве, если у меня есть ты? – низким хриплым голосом шепчет он мне на ухо, носом скользя по щеке и губами касаясь шеи.
– Дай мне с дороги вдоволь напиться
Чистой водицы дай мне дай
Ты расскажи мне про счастье былое
И уложи спать рядом с собою, – негромко напел Олейник, поцелуями скользя по моему плечу, стягивая бретель платья. Сложно справиться с мужиком, которому мозг упирается в ширинку. И думает от вовсе не головой. Хуже ребенка в своих “хочу и буду”. Но я устала от того, что он по первой своей прихоти получал то, чего желал. Раком, боком и с подскоком. Я устала от того, что мною пользовались, как вещью, нагло присвоив себе, считая меня чем-то вроде рабыни, обязанной выполнять то, что велят.
–Вам сегодня ничего не светит, Евгений Николаевич, – безразлично отвечаю я, не поддаваясь на его попытки соблазнить меня, и, расцепив его руки, убираю их со своей талии.
–Ну что ты ломаешься, Ритка? Пожалей меня несчастного, разбитого, опечаленного… – я взбесилась, отталкивая от себя мужчину.
–Серьезно? Ты несчастный и опечаленный? Да сколько ты судеб поломал вокруг себя? Сколько голов снес, пока по ним достигал своих высот? Тебе вообще плевать на других. Я не понимаю тебя, Жень! Взрослый мужик, вроде не глупый, а дурак дураком. Мне осточертело все это! Разводись, если тебя не устраивает твой брак, если тебе надоело и ты, возомнив себя жеребцом в расцвете сил хочешь по молодухам бегать. И трахай себе кого хочешь и сколько хочешь! А с меня хватит! – разворачиваясь, я ухожу в спальню, спиной чувствуя этот разъяренный и неудовлетворенный взгляд пробуждающегося зверя.
–Хватит будет, когда я решу, уяснила? – он двинулся за мной, но я успела закрыть дверь спальни на замок, упав на кровать и разрыдалась от обиды, что давила меня. Честно, я ожидала другого разговора с Олейником, когда наши отношения станут известны его жене. Я надеялась, что он будет настроен решительно, оборвет нашу связь, распрощается со мной, пускай хоть на время. Сделает вид, что его вообще заботит то, что происходит в его семье. Но его, видимо, ничего не заботило. Он дальше своего кошелька и члена вообще ничего не видел. Я рассчитывала, что он хотя бы трезвый будет, но нет, он бедненький, пытался заполнить бухлом в своем мозгу ту пустоту, которую Юлька выела ему чайной ложкой. А меня использовать как утешительный приз, которому не выцарапали глаза и не повырывали все волосы. Значит еще сойдет.
