Чтобы развеять свои мрачные думы, я в тот же вечер села в поезд на Киото. Я решила посетить в Осаке своих подруг Ботан-тян и Роносукэ, которых давно не видела. Даже уже живя в Осаке, что довольно далеко от Токио, они тем не менее оставались моими лучшими подругами. В моем тяжелом положении большим облегчением для меня была возможность встречи с ними. В Осаке я ходила в театр и смотрела танцевальные представления. Я пыталась преодолеть чувство совершенной беспомощности, с которым не могла ни с кем поделиться. Наконец, я полностью утвердилась в мысли оставить занятие гейши.
Итак, я твердо решила расстаться с занятием гейши, но с чего мне следовало начать? С другой стороны, я столкнусь с еще большими трудностями, если останусь гейшей. Ведь нечто ужасное могло вновь произойти в любое время.
Я должна была непременно поговорить с профессором Каваи Эйдзиро.
Тогда некий поборник конституции поставил под сомнение положение императора. К его окружению принадлежали марксист Оути Хёэ, Арисава Хироми, Вакимура Ёситаро и Симанака Юсаку, глава издательства «Тюо Корон». Симанака отличался, несмотря на большое давление со стороны военных, неколебимой приверженностью своим убеждениям и отказывался от любого сотрудничества с ними.
Господа, которых я только что перечислила, составляли так называемую «Группу Императорского университета», и полиция очень придирчиво относилась к ним. Их постоянно дергали судебными повестками и, наконец, всех уволили из Императорского университета. Профессора Каваи и Вакимура были взяты под стражу, допрошены, и им было предъявлено обвинение.
Профессор Каваи подарил мне свое сочинение «К студентам», которое я нашла блестящим. Я полагаю, что и сегодняшним студентам оно не покажется устаревшим.
В то время понятия «демократия» и «либерализм» еще не были широко известны, и профессор Каваи терпеливо и сочувственно разъяснял их таким необразованным людям, как я. Он и профессор Вакимура были моими важнейшими наставниками.
Профессор Вакимура был специалистом по нефти и часто появлялся в сопровождении морских офицеров. Я видела его почти регулярно каждые две недели.
Он был самым молодым профессором и мог на многие мои вопросы ответить ясно и доходчиво. Разумеется, на моем «уроке» он вел себя более непринужденно и заинтересованно, чем на лекциях в университете.
Профессоров и господина издателя из «Тюо Корон» я поначалу встречала лишь в обществе, но из чувства деликатности мне все меньше нравилось видеть в профессоре Каваи и профессоре Вакимура клиентов и предстать в роли гейши. Я все чаще стала встречаться с ними лично. Я хотела, чтобы они относились ко мне как к студентке и чему-то меня учили. Если бы я на вечеринке в присутствии других гостей и гейш спросила то, что меня волновало, а именно: «Господин профессор, что такое пацифизм?», или «Что означает слово „либерализм“?», или «Что такое демократия?», и профессора мне все подробно стали бы растолковывать, у гостей пропало бы всякое настроение.
Теперь я договорилась о встрече с профессором Каваи, поскольку мне был необходим его совет. Я поведала ему о своем вызове в полицейское управление, об оскорблениях, которые пришлось выслушать, и о том, наконец, что из меня пытались сделать осведомителя.
Профессор был, как всегда, мили внимателен. В его присутствии я чувствовала, словно беседую с заботливым отцом.
— Я намерена бросить занятие гейши.
— Да, мне это представляется правильным решением, но что ты думаешь дальше делать?
Тогда я, глядя профессору в глаза, ответила прямо:
— Я хотела бы выйти замуж, поскольку больше не смогу работать гейшей.
Профессор согласно кивнул.
— У тебя есть уже кто-то на примете?
Тогда у меня было три воздыхателя, которые бы женились на мне не задумываясь.
Один был наследником владельца фирмы по производству пуговиц в Осаке. Он часто бывал с отцом в Симбаси. Отец, рассудительный человек, рано потерял жену и содержал наложницу в Кита-но Синти. Она была его официальной наложницей, вместе с ней он приезжал в Токио на танцы адзума. А поскольку та была прежде гейшей, он не имел бы ничего против меня, и я была бы для него желанной невесткой.
Вторым кандидатом был певец в жанре нагнута.
Если бы я вышла за него, то могла бы совершенствовать свою игру на сямисэне. Вероятно, нас ожидала бы совместная успешная карьера.
Кроме того, меня очень любили его родители, особенно мать. С ними я беседовала часто дольше, чем с их сыном. Поэтому брак с ним тоже не вызывал затруднений.
Третьим был служащий министерства иностранных дел.
Ему было тридцать три года, и он как раз вернулся из Англии. Разумеется, там у него была светловолосая подруга, но я полагала, что он мне более всего подходит. Кроме того, он мне из всех троих и нравился больше.
