Кэн был тогда в приподнятом настроении и сказал, что в следующий мой приезд в Японию напишет сценарий обо мне, который, естественно, будет значительно эротичней и интересней, нежели «Охана-сан».
— Хорошо, я приеду на следующий год, и мы осуществим это, — согласилась я. Однако я вновь оказалась в Японии лишь спустя восемь лет. Кэна тем временем не стало.
По этой причине я решила наконец сама взяться за перо. Впервые в своей жизни я взялась что-то писать и не знала, как следует ко всему подступиться. Поэтому я просто воскресила в памяти лица тех, кто был мне дорог, и обрисовала их собственными словами.
Когда я писала о Того Сэйдзи, то слышала его голос: «Кихару, напиши что-нибудь о моих любовных похождениях». Из японских новостей я узнала о его смерти. В следующий свой приезд домой я решила, что вместе с оками-сан из ресторана «Ёнэдая» нанесу визит Сатоми Тон, но и тут меня подстерегало сообщение о его смерти.
Мне также хотелось бы поболтать с господином Хоригути о Кокто и заведении «Каноя» в Ёсивара, но он тоже умер. Я каждый раз плакала и одна в Нью-Йорке совершала поминальное бдение. Когда в мае я была в Японии, то посетила вдову Кэна. Хотя она сама христианка, все же позволила мне воскурить в его честь благовония. Одна фотография Кэна, что висит в ее доме, особенно запала мне в душу.
Я охотно посетила бы еще госпожу Того, но она тоже умерла. Бренность этого мира заставляет сжиматься мое сердце.
Я весьма признательна всем, кто помогал мне в работе над этой книгой.
Я старалась быть искренней. Поскольку здесь появляются очень многие понятия, свойственные «миру цветов и ив», я особо благодарна членам редакции за их помощь. Многие места могут оказаться для молодых читателей непонятными, но так как здесь описывается своеобразный мир, я прошу их смириться с этими неудобствами, ибо даже малейшие уступки современному языку неузнаваемо изменили бы саму ткань повествования.
Американцы и даже сами японцы зачастую ничего не знают о гейшах. Атак как многие имеют неверные о нас представления, то я была бы счастлива, если бы моя книга могла бы хоть немного приблизить их к пониманию того, что же такое симбаси-гейша.
Меня часто приглашают американские университеты выступить с докладами. Поскольку у меня нет никакого ученого звания и права на преподавание, то университеты Нью-Йорка, Майами, Джорджии и Техаса приглашали меня в качестве внештатного лектора. Везде я начинаю с того, что была когда-то симбаси-гейшей. Я объясняю, что жены государственных деятелей периода реставрации Мэйдзи часто оказывались бывшими гейшами, и неизменно вначале говорю своим слушателям о том непонимании, которое царит в отношении гейш.
В первой части я описала события своей юности, произошедшие до начала войны. В дальнейшем я опишу свою жизнь во время войны и после. Это были для меня особо богатые событиями и полные лишений годы. В итоге я оказалась в Америке, и достоверное описание этого периода времени мне очень важно. Поэтому прошу вас ознакомиться и с последующими частями.
Это послесловие мне хотелось бы завершить выражением сердечной благодарности союзу гейш из Симбаси, который воспитал меня, моим любимым гостям и первым наперсницам, оказавшим на меня благотворное влияние.
— Поспеши! А не то жених сбежит, пока мы явимся, — ворчал старик из местности Синдэн.
Я торопливо взвалила ребенка на плечи, набросила сверху накидку и побежала с сумкой, груженной пеленками, и коробкой с париком вдоль проселочной дороги.
Там меня ожидала запряженная волами повозка. Старик из Синдэн скатал для нас футон и положил его на телегу.
— Сегодня недалеко, всего лишь двенадцать километров.
Моя мать принесла тяжелый узел с одеждой и бросила на телегу.
— Ну, пошел!
Небо было безоблачно-голубым.
Накануне Кикуэ из хозяйской хибары и я весь день пололи сорняки на рисовом поле, которое все было в воде. Теперь молодые саженцы рядами теснились друг возле друга. Мой сынишка вытянул довольный ручонки из-под воротника накидки, потянул меня за волосы и залепетал на никому не ведомом языке.
— Ну вот, малыш, мы и едем.
Громыхая, повозка тронулась с места. Поскольку вечерами на обратном пути могло быть довольно прохладно, я надела толстую накидку, но сейчас было жарко, и я сняла ее. Дул свежий ветерок, старик напевал про себя песенку, и мы двигались по постепенно расширяющемуся проселочному тракту. С некоторого времени я примерно раз в неделю ездила на свою новую работу.
Меня приглашали на крестьянские свадьбы в соседних селах, чтобы я наряжала невесту. Своего маленького сына я всегда брала с собой. На свадьбы приходили многочисленные родственники и друзья новобрачных, и малыш целый день передавался из рук в руки.
