Когда она зашла в квартиру… Я даже не знаю, как словами описать мои эмоции в тот момент. Перед нами стояла изящная, утонченная московская леди. Я была горда и счастлива! У меня все получилось!!! До сих пор очень люблю фотографию Али, которую сделала в тот вечер. Пока мы с Андреем ахали и охали над Алевтиной, в коридор вылетела Маруся:
– Аленька моя! С днем рождения!
Но Алевтина молчала. Она за секунду превратилась в совершенно другого человека. Поджатые губы, сморщенный носик:
– Маша! У кого сегодня день рождения?
– У тебя! – Маша искренне радовалась и звонко ответила на вопрос старшей сестры.
– Ну, вот раз это МОЙ день рождения, то и в красивом платье должна быть только я, – заявила Аля.
Мы онемели. Маша растерянно смотрела то на меня, то на Андрея и изо всех своих детских сил старалась не расплакаться от обиды, ведь она так старалась, так наряжалась… Это же грандиозный праздник – день рождения старшей сестры! И Маша, не советуясь ни с кем, надела свое самое красивое платье…
– Аль, тебе сегодня сколько лет исполнилось, а? – я традиционно пыталась перевести все в шутку.
– Катя, так нечестно! Это мой праздник, – зло отрезала Аля.
– Машуль, пожалуйста, иди переоденься, – я обняла младшую дочь, – это ведь и правда Алин праздник…
Маша ушла. Мы стояли в коридоре, и я не знала, куда деться от стыда.
В те же дни в нашей жизни появился Дом.
Семья становилась все больше и больше. Детям и, мы были уверены, внукам, время которых вот-вот должно начаться, нужен свежий воздух и простор.
Мне всегда хотелось создать такое замечательное гнездо. Именно не дачу, а Дом, куда можно приезжать и летом, и зимой. Место, где за большим столом, например в новогоднюю ночь или на день рождения кого-то из нас, могла собраться вся наша большая семья.
Помню, когда мы окончательно приняли решение о столь грандиозной покупке, дети наперебой начали распределять, кто где станет жить. Сначала вели речь о том, что у Алевтины и Маши появится своя комната, а у Егора и «когда родится и подрастет» Ивана – своя.
Но потом, подумав, мы, родители, решили: у Али будет отдельная от остальных детей комната. Ни Маша, ни Егор ни тем более внимательно следивший за происходящим еще изнутри меня Иван не возражали.
Принимая такое решение, мы с Андреем рассуждали о том, что ребенок, какой бы он ни был взрослый, всегда должен знать, что в родительском Доме есть его личный угол, в котором можно посидеть в тишине, прижав к себе любимого плюшевого медведя или зайца (у Альки была любимая плюшевая лягушка), и просто помолчать, чтобы набраться сил для следующих шагов по своему взрослому Пути. Должна быть подушка, укладываясь спать на которую наши взрослые дети могли бы увидеть свои детские беззаботные сны.
Я хорошо помню, в каком состоянии вернулась Аля из первой поездки в Прионежск, окончательно переехав в Москву. Мать с сестрой сразу после ее отъезда выкинули диван, на котором спала Аля, и освободили комнату, сделав ее полностью комнатой Маргариты.
– Я ехала домой, к маме, – говорила мне потом Алька, – а приехала в гости. Меня положили спать на диване в гостиной, а в комнату, где выросла, я и зайти не могла толком, потому что это территория Маси…
Однажды за ужином в Доме мы говорили о будущем, о жизни. Непременно во время таких разговоров заходила речь о том, что мы поздно родили Ивана, и если что, то вся надежда на Алю. Всегда дочь сердилась на нас, в глазах у нее стояли слезы… А в тот вечер она мечтательно, с необыкновенной нежностью сказала нам:
– Зачем вы думаете о плохом? Знаете, я просто вижу, как вы уже совсем переехали жить из города в Дом, папа на пенсии, дети выросли… И тут подъезжает к дому огромный автобус… А там знаете кто? Ваши дети и внуки! Больше мы ни в какую машину не поместимся!..
Как же мы тогда смеялись и какой я была счастливой! Такое будущее меня вполне устраивало. Тем более что тему мы развили и стали обсуждать, как со второго этажа по лестнице будут спускаться наши внуки… Как щенки в фильме «Бетховен». Я не сомневалась, что будет именно так.
Приближалось рождение Ивана. Мне приходилось все больше времени проводить в походах по врачам, сдаче анализов и проведении различных обследований. Доктор тщетно уговаривала меня лечь в стационар, но ежедневные капельницы стали в тот период неотъемлемой частью моей жизни. Все сложности течения беременности в моем уже далеко не молодом возрасте я вкусила сполна.
Отвезя ранним утром Егора и Машу в школу, я приезжала в роддом и полдня, до момента окончания уроков, лежала в дневном стационаре. Все члены семьи знали о таком режиме и старались меня не тревожить. Но однажды раздался звонок от мужа. Свободной от капельницы рукой я нажала на кнопку телефона:
– Катюш, прости, как вы там?
– Привет, все отлично, не волнуйся. Что случилось?
– Понимаешь, тут звонит хозяйка квартиры, где Аля снимает комнату, хочет поговорить, а я ну никак не могу…
– Конечно, я позвоню ей. Скинь номер телефона.