Переезд Алевтины из комнаты в квартиру оказался непростым. Вернее, сборы вещей. Хозяйка комнаты нервничала, находилась во власти каких-то своих домыслов, и Аля собирала свои вещи в ее присутствии. Помню, в тот день мы с Андреем и детьми были в Доме. Я тысячу раз пожалела, что не настояла на том, чтобы муж поехал к старшей дочери помогать в сборах. Пожалела, потому что беспрестанно звонил телефон. Это Аля, ругаясь с хозяйкой, то и дело ставила нас в известность о развитии скандала. Это было какое-то сумасшествие: я кормила, переодевала, укачивала четырехмесячного сына, постоянно разговаривая по телефону с Алевтиной…
С горем пополам вещи были собраны, и на следующий день Андрей перевез дочь на новое место жительства.
С тех пор Аля жила в однокомнатной квартире неподалеку от нас.
И снова наступило лето…
В Ялту решили не ехать: слишком мал Иван, да и предстояло обустраивать Дом. Всей семьей, включая мою маму, мы перебрались жить за город на все летние каникулы.
В течение рабочей недели Алевтина и Андрей жили в Москве, а на выходные приезжали к нам.
Довольно часто старшая дочь привозила погостить своих подруг. Для меня все это было в радость: я очень люблю гостей, но особенно люблю, когда у нас в Доме бывают друзья детей.
Мы всегда накрываем на веранде большой стол и все вместе долго-долго сидим, разговоры разговариваем, жарим рядом на лужайке шашлыки, пьем чай, играем в какие-то настольные игры…
Помню, как-то мы сели обедать. Алина подружка, гостившая у нас в те дни, взялась всем разливать суп. И когда очередь дошла до Алевтины, спросила:
– Аль, а тебе сколько?
– А мне чтобы мяса побольше…
За столом возникла пауза, и вдруг подружка Алевтины возмутилась:
– Ну, ты, Сандакова, совсем обнаглела: живешь в огромной семье, здесь такой скромной надо быть…
– Мне надо хорошо питаться, у меня организм растущий, – начала в ответ шутить Аля.
– Да у вас тут вон сколько растущих организмов… А тебе Катя только и делает, что лучшие куски выбирает, – горько и с вызовом продолжала наша гостья.
Мы притихли. Я не ожидала, что мое отношение к Але может производить такое впечатление на постороннего человека.
– А у нас сказка «Золушка» наоборот, – хохотала Аля, – ты еще не поняла?
Не помню что, но я тут же что-то начала говорить, чтобы сгладить неловкость. Мне было стыдно… Мне опять было стыдно. Только я не могла понять за кого: за себя или за старшую дочь.
Поведение Алевтины порой действительно выглядело нескромным. Но на все реплики в адрес Али со стороны наших друзей и знакомых я твердила одно:
– Аля – такой же член семьи, как и все остальные, она такой же наш ребенок, как Егор, Маша и Иван, она ведет себя так, как ведет. Мы ей делаем замечания, если нас что-то не устраивает…
В одни из летних выходных Аля отправилась в Санкт-Петербург. Я всегда была большой сторонницей всяческих путешествий своих детей. И едва услышав от Алевтины о ее желании поехать в Питер, сразу поддержала эту идею и договорилась с женой моего родного брата, что девочку нашу встретят-приветят и город ей покажут.
Незадолго до этого Аля была в Прионежске на свадьбе у подружки и вернулась оттуда с влюбленностью в некоего юношу, с которым познакомилась на торжестве. Ко всем ее любовным приключениям я относилась спокойно: дело молодое.
Но только не тогда, когда речь шла о Прионежске. Я очень боялась, что Алевтина может быть интересна новым знакомым не как обычная девушка, а как дочь своего отца. Слишком много было у меня на слуху историй, когда ничего собой не представляющие мальчики рассказывали везде, что они встречались с чьей-то дочерью. Это издержки жизни в маленьких городах…
Аля приехала в Петербург, добралась до дома моего брата. А ближе к вечеру ушла гулять «с друзьями».
На следующий день с утра я пару раз набирала Алин номер – тщетно. Звонить невестке показалось неудобно: мало ли, спят…
К обеду я начала нервничать: Аля молчала. Мы были вынуждены позвонить родне. А они в свою очередь были вынуждены огорчить нас: Алевтина домой в назначенное время не вернулась и не отзвонилась. Тем более стыдно стало от того, что семья брата строила планы, собирались вести Алю гулять по городу, обедать…
Но в тот момент самым главным было то, чтобы Аля оказалась жива, цела и невредима. Я не могла найти себе места, не понимала, не знала, где она, с кем она… Конечно, корила себя… Надо же было так расслабиться, настолько доверить ситуацию молоденькой глупенькой девчонке…
Андрей очень жестко разговаривал со мной. Выражений не выбирал. Я просила успокоиться. А сама не выпускала из рук телефон и ждала, ждала звонка от дочери…
Сейчас уже не помню, кто позвонил первый: наши родственники или сама Аля. Это было уже вечером.
Алевтина пришла в дом, где она остановилась, забрала вещи и уехала. Я кожей чувствовала, что грядет большой скандал. Андрея остановить было невозможно.