Мой мир рухнул. Моя семья… Все не так.
Я хочу, чтобы все было как прежде. Что же я сделала не так? Где моя ошибка? Где та отправная точка, когда все стало рушиться? Что мне делать теперь? Как я могу перестать думать об Але? Как можно жить, не зная, как живет твой ребенок? Хотя, наверное, главное – знать, что она жива… Да, слава Богу, она жива… Надо же… Мой ребенок жив, а в моем «молоке» не нуждается… Что же делать с этим «молоком»? Как сделать так, чтобы не стало его? И почему меньше его не становится? Представляю, какое оно сейчас горькое на вкус…
А дождь все шел и шел…
Рядом с нашей школой стоит храм. Я смотрела на него, на крест на куполе, который устремляется в небо, и вдруг начала шептать:
«Господи! Помоги… Прошу Тебя, помоги мне, грешной, понять… Отпустить, если надо… Только прошу Тебя, дай знать, что для Али моей так лучше будет… Господи, помоги… Дай сил мне, если надо, накажи, только пусть у детей моих будет все хорошо. Прости меня, Господи…»
С того дня, оставаясь одна, я тотчас мысленно обращалась к Богу. На какое-то время мне становилось легче. Но потом я снова проваливалась в бездну непонимания и тоски.
По-настоящему я испугалась, когда перестала слышать детей. Проблема возникла не со слухом. Беда была с душой.
Я настолько погрузилась в свои переживания из-за Али, что совершенно перестала разговаривать с Егором и Машей, почти не обращала внимания на Ивана. Я выполняла то, что положено по обслуживанию семьи, но не была с ними. Я все время прокручивала в голове все связанное в моей жизни с Алей и искала, искала свою ошибку и ту точку, когда стало плохо…
Я бесконечно разговаривала об этом с мужем, с мамой, со свекровью. Мне все твердили одно: «Перестань думать о ней, ты ей не нужна, у нее другая жизнь, она – дочь своей матери, признай, что она тобой пользовалась, и отпусти…»
НЕТ! Это невозможно! Я не согласна! Этого не может быть! А как же все, что было?! Как же вся моя жизнь в ней? Ну не может быть такого… Не может… Аля… Аленька моя! Да что же случилось с тобой?..
Как-то утром, когда Андрей и Маша с Егором уже ушли, а Иван еще спал, я бродила по нашей квартире из угла в угол и делала вид, что вытираю пыль. На улице светило солнце, и дома хорошо стали видны изъяны моей работы домохозяйки. Дело дошло до пианино. Без сил совершенно я села на стул перед ним и машинально принялась протирать крышку клавиатуры. Подняла глаза наверх, готовясь к тому, что надо встать и вытереть пыль сверху инструмента… И увидела икону… Мою любимую икону Боголюбской Божьей Матери. Ее подарил мне отец… Я встала. Солнечный свет как-то по-особенному освещал всю комнату…
«Пресвятая Богородица! Прошу тебя: защити… Умоли сына твоего о нас… О детях моих… Дай разума, Пресвятая Богородица, старшей дочери нашей… И прости, прости ей все, что творит она… Ибо не ведает, дитя неразумное… Спаси и помилуй, Господи! Спаси и помилуй…» – шептала я.
Через некоторое время я нашла телефон врача, которого мне порекомендовала учительница Маши, и записалась на прием. Встречу назначили на ближайшую субботу.
Когда я рассказала Андрею, что записалась на прием к психотерапевту, он промолчал. Мне было все равно. Я знала, что мне нужна помощь специалиста. К счастью, я еще была в состоянии осознавать это.
Мне хотелось рассказать все, что произошло со мной, и услышать, где моя ошибка, от постороннего человека, который не станет восхищаться мной как «мамой, женой, мудрой женщиной», от человека, который бы видел меня впервые и потому объективно оценивал ситуацию. Все, кому я рассказывала о том, что случилось в моей жизни и жизни Али, давали только негативные оценки ей, а мне сочувствовали. Но так не должно быть. Я хотела знать правду. Я была уверена, что все говорят так лишь потому, что жалеют меня. Кто-то должен был заступиться за Алевтину и объяснить мне, что же я натворила такого, что не может мне простить дочь…
Я много думала над тем, чтобы пойти со своей болью в храм. Мне бы очень хотелось рассказать свою историю священнику. Но кто станет слушать меня так долго? Да и не подойдешь ведь так просто к батюшке, не скажешь: «Оставьте все свои дела и послушайте меня…»
Я боялась, что меня не услышат внутри храма, и вела свой личный диалог с Господом, избегая любых посредников…
Наступил день моего визита к доктору. Давно я так ничего не ждала. Я была уверена, что уже к вечеру картинка моей жизни станет цветной.
Андрей оставался дома с детьми и даже собирался приготовить обед, пока я у врача. Я была уже одета, стояла в коридоре и попросила мужа дать мне необходимую сумму денег, чтобы оплатить консультацию психотерапевта.
– Зачем ты туда идешь? – спросил меня Андрей, протягивая деньги.
– Мы с тобой уже обсуждали это, – как можно спокойнее ответила я.
– Ты занимаешься ерундой и сейчас просто выбросишь на ветер эту сумму, – раздраженно сказал муж.
– Мне нужна помощь врача… Разве ты не видишь? Мне уже нужна помощь врача. Я сама не справляюсь… У нас плохо с деньгами?
