Все это продолжалось целый год. Никто не понимал, чем такое закончится. Влюбленные встречались редко; аббат оставался в семинарии по приказу своей богини, столь же решительно заявляя, что желает обрести свободу и никогда не станет священником. С другой стороны, маркиза по-прежнему хотела сохранить сыну бенефиций, приносящий сорок тысяч ливров годового дохода; и он и она продолжали упорствовать, и никто не видел выхода из положения.
Как-то раз Буффлер вновь находился в Шеврёзе; семинаристу никоим образом не запрещали видеться с Алиной из боязни разозлить его, вследствие чего с ним труднее было бы справиться. Влюбленные беседовали с глазу на глаз, притом серьезно, как обычно бывало в тех случаях, когда Алина пыталась вразумить молодого человека.
— Надо ли непременно оставаться в семинарии, чтобы иметь этот бенефиций? — внезапно спросила девушка.
— Увы, да, — уныло отвечал он, — иначе матушка так бы на этом не настаивала.
— Что ж, я навела справки, и думаю, что без этого можно обойтись.
— Вы ошибаетесь, моя прекрасная Алина.
— Я не ошибаюсь, и вы в этом убедитесь.
— Каким же образом?
— Станьте рыцарем Мальтийского ордена, после чего вы покинете семинарию и сохраните свои доходы.
— Рыцарем Мальтийского ордена? Рыцарем-монахом?
— Конечно.
— Что же мне это даст? Я все равно не смогу жениться.
— Дело не в этом.
— Напротив, это самое главное. Я хочу на вас жениться и ради этого готов послать к дьяволу сутану, бенефиции, мальтийский крест и все что угодно!
— Дьяволу это ни к чему, и вы лишь напрасно потратите время. Запомните хорошенько то, что я вам сказала: поймите, это способ все уладить.
— Я этого не желаю.
— Тогда сменим тему. Прошу только вас помнить об этом.
Несколько дней спустя маркиза де Буффлер получила следующее письмо: