Получив это письмо, г-жа де Буффлер отнесла его королю Станиславу, и этот добрый человек с чудесным сердцем тотчас же проникся к девушке симпатией. Он понял, что перед юношей открывается новый путь и стал горячо убеждать маркизу принять это предложение.
— Если ваш сын будет делать глупости, когда он станет священником, вас ждут всевозможные неприятности, — сказал король, — а если он будет вести себя так же, будучи рыцарем Мальтийского ордена, это почтут только за шутку, и многие станут ему подражать; что же касается бенефициев, то мы их ему оставим. Я знаю, вы сейчас скажете, что многие аббаты отнюдь не щепетильны в своих поступках, однако я также знаю, что это уже начинает говорить не в их пользу; моя дочь набожна, дофин благочестив, его жена тоже, и будущее двора — в благочестии; поверьте, не направляйте вашего сына на этот путь. Совет этой малышки хорош. Как мы ее отблагодарим?
Госпожа де Буффлер ответила Алине очень любезным письмом и послала ей от себя и от Станислава дорогое украшение: портрет польского короля, вставленный в браслет и обрамленный драгоценными камнями. Девушка была рада и горда получить этот подарок, но она не стала показывать его возлюбленному и кичиться своим поступком. Когда Буффлер заговорил с ней о новых намерениях матушки на его счет и стал кричать, что на это нельзя согласиться, так как в любом случае он лишался возможности жениться, Алина притворилась, что впервые об этом слышит, и просто ответила:
— Нельзя отказаться от духовного звания по собственному желанию, это непозволительно, но можно отречься от рыцарского обета.
Буффлер услышал лишь последние слова и с восторгом ухватился за эту идею; он понял, что ему остается лишь уступить; это означало двинуться вперед, и позже ему суждено будет стать хозяином своей судьбы. Молодой человек согласился на все условия, ушел из семинарии, облачился в платье с крестом Ордена, и его стали звать шевалье де Буффлер.
На следующий же день после того, как семинарист отказался от сутаны, он, прежде чем произнести обет, отправился в Шеврёз, чтобы предпринять очередную попытку убедить Алину принадлежать ему; он был преисполнен решимости, в том случае если бы это ему удалось, жениться вопреки всем и вся на красавице и пожертвовать ради любви самыми многообещающими надеждами.
Девушка все понимала, ждала Буффлера, предвидя его настоятельные просьбы, и уже приняла решение. Как только молодые люди остались одни, он бросился к ее ногам и стал умолять его выслушать.
— Я вас слушаю и заранее обещаю выслушать до конца.
Алина и в самом деле выслушала все, пребывая в восторге оттого, что ее так любят; она смотрела на своего возлюбленного с радостью, которую была не в силах унять, и думала, что должна ответить на подобную любовь столь же значительной жертвой.
— Я знаю, как сильно вы меня любите, — сказала она ему в ответ, — и люблю вас не меньше, мой прекрасный рыцарь. Именно потому, что я так вас люблю, я никогда не стану вашей женой.
— Боже мой! Вот какова ваша любовь, жестокосердная! И вы еще смеете говорить, что любите меня!
— Я люблю вас больше, чем вы, вероятно, когда-либо сможете себе представить, и благодарю вас за то, что вы собираетесь сделать ради меня; я докажу вам свою признательность.
— Лишая меня последней надежды!
— Делая вас счастливым.
— Счастливым без вас! Возможно ли такое?
— Кто вам говорит, что без меня?
— А вы, что будет с вами, жестокая подруга?..
— Прежде всего вы должны обещать, что в назначенный день произнесете обет.
— Никогда!
— Если вы откажетесь, господин шевалье де Буффлер, то я клянусь — а как вам известно, я всегда выполняю свои обещания — я клянусь, что уйду в монастырь и вы никогда больше меня не увидите.
— Возможно ли это?
