Однажды Аиссе дали передышку, и она приехала ко мне утром, обещая остаться до вечера. Мы намеревались отправиться за покупками, как вдруг доложили о приезде шевалье д’Эди. Он был великолепен: одет с иголочки, ловок, изящен, напудрен и бесподобно красив; с его дивными глазами могли сравниться разве что глаза Аиссе и, возможно, мои — теперь я могу это сказать. В тот миг ее глаза сияли так, что их взгляд нельзя было выдержать. Моя юная подруга была точно ослеплена и опустила свои длинные ресницы перед этим блестящим кавалером. Он же, глядя на нее, остолбенел от изумления — поистине, и с той, и с другой стороны то была любовь с первого взгляда. Мне никогда не доводилось видеть подобного замешательства. Чтобы еще сильнее заинтриговать молодых людей, я не спешила представлять их друг другу и наслаждалась их удивлением. В ответ на мое предложение сопровождать нас, шевалье с радостью согласился; я вела себя жестоко, не обращая внимания на его умоляющие взгляды: ему хотелось узнать, с кем он говорит, он жаждал узнать имя этой сильфиды, этого божества, этой богини юности. Я молчала, оставаясь глухой к его мольбам.
Аиссе тоже воодушевилась и проявляла к шевалье такой же интерес, хотя меньше это показывала. Она не спускала с меня своих прекрасных глаз, ловя каждое мое слово и надеясь случайно услышать имя, которое я упорно скрывала. Прибегая ко всевозможным уловкам, я весь день держала своих гостей в неведении, как на бале-маскараде.
Я пригласила шевалье на обед, и он поспешно согласился. Слуги молодого человека, зная, что он здесь, принесли ему две или три надушенные записки, и он сунул их в карман не читая. Красавца ждали в нескольких местах, но он об этом совсем забыл, ему не было до этого никакого дела; он думал только об Аиссе и уже был в нее страстно влюблен (ему предстояло сохранить это чувство до конца своих дней).
Вечером старый управляющий г-на де Ферриоля приехал в карете за девушкой; мой лакей, громко доложивший об этом, заставил два сердца забиться одновременно.
— Слуги господина де Ферриоля ждут мадемуазель Аиссе, — сказал он.
«Стало быть, это мадемуазель Аиссе, прекрасная гречанка? — подумал юноша. — Тогда не стоит удивляться!»
«Увы! Кто же этот очаровательный кавалер? — терялась в догадках девушка. — Как жестоко со стороны госпожи дю Деффан скрывать это от меня!»
Я держалась до конца, до последнего прощания и в конце концов дрогнула:
— Господин шевалье д’Эди проводит вас до кареты, моя королева, а затем вернется и отужинает со мной. У меня никого нет, и несмотря на свои многочисленные обязательства он принесет мне эту жертву.
Милый мальчик так и сделал, ведь ему не терпелось поговорить об Аиссе, услышать похвалы в ее адрес, подробнейшим образом узнать о ее жизни и злоключениях! А г-н де Ферриоль! А д’Аражанталь с Пон-де-Велем! Разве не следовало ему удостовериться в намерениях и чувствах своих соперников? Подлинная любовь спешит все охватить одним махом, в одно мгновение.
Шевалье вернулся, порхая легче перышка; он поцеловал мне руку, встал передо мной на колени и принялся ко мне ластиться, как ребенок к матери. Я улыбалась, понимая, чего он добивается, и ждала.
— Ах, сударыня, до чего же она красива! — воскликнул он, наконец. — До чего она мила! Как бы я хотел снова с ней встретиться!
— Вот как! Еще бы!
— Стало быть, это та самая Аиссе, о которой столько говорят! Юная черкешенка, принесенная в жертву старому господину, девушка, за которой волочатся два брата: д’Аржанталь и Пон-де-Вель!.. Боже мой! До чего же мне не везет!
— Что вы такое говорите, шевалье? Что значат эти глупости? Представьте себе, нет никакого господина, нет никаких братьев; это дурацкие небылицы, которым вам не стоило бы верить теперь, когда вы видели Аиссе.
— Я и сам так думал, поверьте, но не решался в этом признаться из боязни показаться смешным; такое лицо не может лгать.
— Аиссе не только красива, но столь же непорочна и добродетельна, сударь; когда вы лучше ее узнаете, у вас не останется в этом никаких сомнений.
— Ах, сударыня, неужели я и в самом деле смогу ее лучше узнать?
— Почему бы и нет? Вы будете встречаться с Аиссе здесь и у госпожи де Парабер; вы будете ездить в гости к госпоже де Ферриоль и даже к господину де Ферриолю, который, несмотря на недуг, принимает кое-кого из своих друзей.
— Я сойдусь с этим человеком, я хочу быть у него уже завтра; не отвезете ли вы меня к нему?
— Ах! Как вы нетерпеливы, сударь! Я никогда вас таким не видела. Куда же вы денете других дам, скажите на милость?
— Сударыня, у меня никого нет.
— Разве я сама не видела?
— Сударыня, начиная с этого дня больше никого нет.
— Как! Клясться в нерушимой верности, даже не выяснив, как к вам относятся?.. Великолепно! Такого еще не бывало; вы прослывете Амадисом.
— Я прослыву кем угодно, если вы соблаговолите принять участие в моей судьбе; в противном случае мне незачем больше жить. Ах! Какое мне дело до того, что будут обо мне говорить!
