Но что мне еще оставалось? Не мог же я сказать правду о том, что мне это было известно и я даже радовался такому событию. Это было бы очень подло по отношению к Виктории и к себе самому.
– Ничего. Так вот, ты сможешь помочь?
– Что от меня требуется?
– Я открываю галерею. Она довольно своеобразна и… я хотела, чтобы ты присутствовал на открытии и сказал речь.
На секунду я задумался. «Сказать речь. Какую речь? Какая галерея?», – пронеслось в голове.
– Да, конечно, я могу. Скажи когда.
– Послезавтра, сможешь?
Я снова задумался. На этот раз молчание в трубке длилось дольше предыдущего.
– Виктория, послушай… Я сейчас занят. Даже не знаю, сколько это продлится по времени, но послезавтра точно не смогу. Мне жаль! Тебе придется найти другого человека.
– Вот как. Понятно, Ян. Ты извини меня, что я так нагло позвонила и попросила помощи. Просто больше не к кому было обратиться… Но хорошо, я постараюсь найти кого-то еще, – едва слышно произнесла Виктория.
– Спасибо за понимание!
– Хорошо, Ян. Тогда… извини еще раз и спасибо, что выслушал. Пока…
– Если что, на связи! – не успел я договорить, как она закончила вызов.
Несколько минут я сидел неподвижно и, все еще держа в руке телефон, думал о звонке. «Виктория… Почему? – подумал я. Почему именно сейчас? Сейчас я не могу!»
Пробки в городе заставили нас корректировать планы и вместо хорошего ресторана с лучшим обслуживанием пришлось выбрать небольшое кафе, но, как оказалось, оно было ничуть не хуже даже некоторых ресторанов. До отеля я и вовсе побрел пешком, не доехав пару поворотов. Так оказалось куда быстрее. Одним словом, —пробки – те немногочисленные ситуации, на которые мы не можем повлиять, оставаясь заложниками собственного же комфорта под названием «автомобиль».
К магазину со сладостями мы подъехали почти перед обедом. Оставив машину на другой стороне улицы (о чем потом сильно пожалели), мы с Абелардом устремили наши тела к небольшому, но, по его словам, самому лучшему магазину, пробираясь и протискиваясь между рядами машин. Его известность и расположение (на главной шопинг-улице города) подразумевали большое скопление людей. Об этом я был так же предупрежден Абелардом и настраивал себя на худшее. С десяток человек толпились перед входом и засматривались на витрину, за которой виднелись разновидности сладостей. Я протиснулся вслед за своим уже теперь гидом-переводчиком внутрь.
Магазинчик был небольшим, но и не маленьким. По стенам и в центре стояли шкафы с открытыми полками. На них размещались все возможные и невозможные конфеты, шоколад, пряники, печенье, цветные драже, сладкие палочки и многое другое сладкое счастье для детей, да и взрослых. Абелард оставил меня рассматривать разнообразие ассортимента, а сам направился к кассе на поиски сотрудников. В столпотворении людей их тяжело было отличить от обычных покупателей. Не успел я дойти и до середины стеллажа, любуясь разноформатными конфетами, как приятный женский голос оторвал меня от этого занятия:
– Здравствуйте! – по-английски, но с немецким акцентом произнесла девушка.
Рядом с ней стоял довольный Абелард. Доволен он был, скорее всего, тем, что нашел англоговорящего сотрудника и ему не придется выступать снова в роли переводчика.
– День добрый! – произнес я. – Нам нужно много-много сладкого. И вкусного!
– Да, конечно! Что именно вы хотите? Или вам помочь с выбором? – по слогам проговаривала девушка.
На это у нее ушло не меньше половины минуты.
– Да. Помогите, пожалуйста. Я буду вам очень признателен. Подберите нам… шесть… или семь, хотя нет. Давайте лучше десять вот таких коробок, – я указал на картонные коробки в углу.
Размером они были со среднюю микроволновую печь. Глаза у девушки широко открылись вместе со ртом. Такого количества сладкого в их магазине, видимо, еще не покупали. Что ж, я стал первым, и мне это льстило. Мы с Абелардом не вдавались в подробности, что именно она складывала в коробки, но с каждой наполненной коробкой девушка начинала шептать о том, как будет вкусно тем, для кого они предназначаются. Повода не верить ей у нас не было. Оплатив весь заказ, мы начали таскать по одной коробке в машину. Места хватило как раз под завязку. Довольные совершенной покупкой, мы отправились обратно в хоспис.
У детей как раз начался обеденный сон, и у нас было достаточно времени, чтобы разобрать и подготовить подарки для каждого. Вместе с Виктором в тот момент в хосписе находилось десять детей. Двое из них были на временном содержании (это когда ребенок неизлечимо болен, но в состоянии прожить еще достаточно времени, он получает помощь и поддержку в течение месяца, после чего снова возвращается домой), шестеро находились в хосписе со своими родителями, которые попеременно сменялись, давая возможность отдохнуть друг другу, и двое детей были одни – это Виктор и еще одна девочка.
