Есенину хватило одного взгляда на изображение, чтобы кинуться обнимать друга. Он не говорил ничего, все слова сейчас были бы лишними. Чехов обнял товарища по диагонали через плечи и благодарно выдохнул. Женя, ведущий себя надменно и язвительно, понимал, что этого рыжего идиота, называющего его обезьяной, очень любил. Наверное, больше, чем себя. Художник обнимал своего лучшего друга, пахнувшего медом и сигаретами, такого смешного и наивного. С каждой секундой нахождения рядом с ЕсенинымЖеня понимал, что не существует в мире, наверное, людей таких же. Ваня засмеялся ему в плечо.
Друзья вышли на улицу, поэт зашагал немного спереди, чтобы пробиться сквозь толпу, которая наблюдала за чешущей себе голову огромной гориллой. Парень сам смог через спины людей проглядеть эту черную обезьяну, и как раз в моменте такой отвлеченности чьи-то руки крепко схватили его за плечи. Ваня дернулся и увидел перед собой очень симпатичную девушку. С первого взгляда была это обычная вездесущая армянка, но чем дольше ты смотрел в ее глаза, там больше осознавал, что онанастоящая красавица. Длинные и черные, как смоль, волосы падали на плечи ровными, чуть ли не воздушными, изгибами, удивительно глубокие голубые глаза выделялись на фоне смугловатой кожи двумя озерами в бескрайней пустыне, а нос с горбинкой создавал впечатление абсолютной нереальности девушки. Черное платье струилось по ее тонкому телу, а пальто аккуратно висело на острых плечах.
— Хеттский? — воскликнула она, убирая с плеч остолбеневшего Вани руки. — Сколько лет сколько зим!
— А мы знакомы? — перебил ее энтузиазм юноша.
— Я Аля, мы в одном классе учились.
Глаза Есенина округлились, и он заулыбался.
— Да ну? Ты так изменилась.
— Знаю, знаю. В школьные годы я была просто толстушкой. А вот тебя я из сотни узнаю. Это твой друг? — указала Аля на топчущегося сзади Чехова.
— Ага. Это Женя. Но мы тут еще с некоторыми нашими друзьями, поэтому Женя может пойти к ним, — выделяя интонацией, намекнул Ваня.
Чехов кивнул, усмехнулся наигранно разочаровано и ткнул Есенина в бок.
— Не теряйся только. Если что, звони мне или Саше. — художник скрылся в толпе, подмигнув другу, как бы активируя его на действия.
Девушке ничего объяснять не пришлось, она сама схватила под руку писателя и увела прочь от сборища народу. Ваня улыбнулся и посмотрел сверху вниз на смело шагающую и такую изменившуюся одноклассницу. Походка ее была резвой и уверенной, двигалась девушка как хорек — быстро и суетливо, но нельзя было сказать, что такое Есенину было не по нраву.
— На кого сейчас учишься? — завязал диалог парень.
— На стоматолога. Скука смертная. — закатила глаза и засмеялась Аля. — Поступила кое-как в третий мед, хотя всегда хотела стать актрисой. Родители уговорили отказаться и поступать на «стабильную специальность». Мол, мы стоматологи уже пятьсот поколений, ты тоже иди.
— Ого. Ну, я помню, ты постоянно просилась к нам в школьный театр, но тебя не брали.
— А ты на кого поступил?
— Я на писателя. Но, честно, мне тоже не сильно нравится.
— Почему? Вроде творческая специальность. Ты всегда сочинять любил.
— Творчество творчеством, а филология, честно, совсем мне неинтересна. Приходится прогуливать пары и за счет друзей сдавать сессии. — он поднял брови. — Я же в мед всю жизнь хотел, но биологии и химии как огня боялся.
— Какие у нас ситуации противоположные. Я хотела на творческое — пошла в медицинский. А ты наоборот. Здорово. — девушка снисходительно наклонила голову и очаровательно улыбнулась Ване.
— Да, вот так и живем. — в ответ ласково произнес писатель. — Помню, ты в меня в одиннадцатом классе была влюблена. — резко он перешел к козырям.
— Было такое, да. Вот только не только в одиннадцатом, вообще все школьные годы.
— Серьезно?!
— Ага. А ты меня не замечал, и мне казалось, что я в фильме каком-нибудь. Ты такой красивый, популярный, наглый и дерзкий, а я скромная маленькая толстушка. Добиваюсь твоего внимания, записки в пенал кладу.
— Так это ты клала?
— Ну, а кто же еще? Ладно, в твоем случае многие. — Аля хихикнула. — А потом я представляла, что я изменюсь, стану очень красивой, и мы поженимся.
— Ну слушай, ты почти все из плана сделала. Осталось пожениться. — как бы ненароком юноша перевел руку девушке на талию, такую тонкую и аккуратную.
— Ваня, а ты общаешься с кем-то из ребят?
— Да, с Сашей Касаткиным. Мы сейчас живем вместе. Может, помнишь его, бледный, тощий и скромный такой. — задумчиво помахал пальцем Есенин, остановившись у вольера с волками.
Девушка ахнула, наклонилась к заборчику и начала, восторженно хлопая глазами, следить за этими животными. Она убрала прядь за ухо, и Ваня заметил, что ему стало абсолютно все равно на волков — взгляд был устремлен на красивую Алю, так мило и наивно следящую за дикими собаками. Есенин поставил локоть на железное ограждение и, улыбаясь, осматривал свою новую старую знакомую. Наконец она очнулась от завороженного наблюдения, засмеялась и произнесла:
