Я увидел, как ее плечи опустились и она сникла. Искорки в ее глазах моментально потухли, а веки стали тяжелыми. Но поддерживать ее душевное состояние какими-нибудь ласковыми словами я не стал, потому что совсем не хотелось врать. К тому же почувствовал, что как раз сейчас я могу с лихвой отомстить Тае за ту боль, что она мне принесла. Необходимо было лишь молча уйти. Нет более сильного унижения для женщины, чем быть отвергнутой мужчиной в тот момент, когда она предлагает интимную близость.
В наших отношениях с Таей наконец-то можно было поставить жирную точку. Что и было мной сделано. В дальнейшем я об этом человеке по жизни ничего не слышал, да и никогда не было желания им интересоваться.
Пионерский лагерь, куда я устроился работать сразу после армии, находился в горах, в живописном ущелье Алма-Арасан. Ущелье было узкое, не более полукилометра шириной. С одной стороны ущелья был крутой склон из скал с растущими в расщелинах кустарниками и величественными елями, а с другой стороны – пологий холмистый склон с яблоневыми садами. По дну ущелья бежала горная река с ледяной водой – настолько холодной, что голыми ногами в этой воде можно простоять не более минуты, а потом ноги начинало сводить судорогой. Раньше, когда не было плотин в верховьях горных рек, некоторые районы Верного, а позже Алма-Аты часто сносило селевым потоком – смесью воды, грязи, песка, глины и камней. Вся эта каша образовывалась высоко в горах в котловинах и после землетрясений или продолжительных ливней смывала естественные заграждения и с большой скоростью, сметая мосты, деревья и дома, сползала на равнину. По пути в ущелье сель оставлял различного размера камни, в том числе очень громадные – до 5 метров в диаметре. Вода, пробегая по камням, по этим естественным маленьким и большим водопадам, издавала своеобразный, ни на что не похожий гул. Я очень любил сидеть у реки и слушать этот шум. Под него хорошо думать и отдыхать. Не случайно среди алмаатинцев очень популярный вид отдыха – это выезжать в выходные в ущелье и останавливаться рядом с горной шумной рекой, жарить под шумок течения шашлык или просто поваляться на траве рядом с водой. Селевых потоков в наше время можно было уже жителям города не бояться, так как в верховьях всех горных рек, протекающих через Алма-Ату, построили большие плотины, шириной на все ущелье и высотой с 20–30-этажные дома. Поэтому опасаться можно было только сильного землетрясения. Но ведь мы не знаем, где найдем, а где потеряем в этой жизни. Когда я учился в третьем классе, из Алма-Аты уехали наши соседи по улице: семья украинцев с двумя детьми. Эти соседи боялись землетрясений и селевых потоков. А уехали они в Украинскую ССР, как раз куда-то под Чернобыль, в котором рванула атомная станция через десяток лет. От судьбы, говорят, не убежишь. Считаю, что надо быть фаталистами в этом контексте, хотя и не забывать мудрой восточной поговорки: «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай».
В пионерском лагере мне достался 10-й отряд, самые маленькие детки, учащиеся вторых-третьих классов школы. Однако через двадцать дней по итогам первой смены этот отряд был признан самым лучшим, так как слаженнее всех кричал речевки, лучше всех маршировал, всегда приходил первым на площадку построения и быстрее всех ел в столовой. Бедные дети, их доверили сержанту, только что пришедшему из армии. У нас была военная, железная дисциплина. Наверняка я ребятишек своими солдатскими выходками и громогласными грозными приказами пугал, но дети всегда быстро ко всему привыкают и легко адаптируются в таком возрасте. А успехи, поощрения и награды отряда стали общим достоянием, поэтому при расставании некоторые ребятишки даже плакали, потому что сильно ко мне привыкли и не хотели уезжать.
Во вторую смену мне уже поручили самый взрослый отряд, где были даже старшеклассницы пятнадцатилетнего возраста со вторым размером бюстгальтера и крашеными ресницами. Обращаться с дамами по-солдафонски мне не позволяло воспитание, поэтому я быстро обучил одного ответственного парня, комсомольца с большой буквы этого слова, правилам командования и часто уже был наблюдателем, встревая в процесс воспитания только при подготовке конкурсов самодеятельности. К тому же у нас среди пионервожатых сложился дружный коллектив и мы ночи напролет сидели у костра, пели под гитару, смотрели на усыпанное звездами небо, обнимались и целовались, накрывшись шерстяными одеялами.
