Постоянно думал, как на мои действия посмотрят люди, коллектив, кто поддержит, а кто нет. А после армии я уже принимал решения быстро и почти всегда на 100 % был уверен, что надо сделать именно так, а не иначе. И часто мне было плевать на то, что подумают о моем поступке и мне самом окружающие люди, коллектив, начальство, соседи или знакомые. При этом я не собирался никому доказывать, что я поступаю так-то, потому что и из-за того что. Мнение девяноста девяти человек из ста, а иногда и всей сотни мне было совершенно неважно, если я считал, что прав. Уже через год армейской жизни у меня выработались свои моральные устои, которые я пронес почти без изменений через всю свою жизнь. Другими словами, в армии, в этой жестокой среде, быстро и окончательно сформировалась моя личность.
Как-то лет через семь после армии я со своим аспирантским другом Женей Чипаковым стоял на балконе общаги в Питере. Мы пили пиво и вспоминали армейскую жизнь. Женька сам прошел армию примерно в те же годы, что и я. Кроме этого, Женя был по духу мне родным человеком. Мы к тому времени уже знали хорошо друг друга по жизни в общаге и разговаривали с ним на одной волне. У Чипакова был схожий с моим менталитет, и я взгляды друга, конечно же, уважал. В тот день Женя на балконе крыл матом пацанов, которые уклонялись от армии. Такое мнение было распространенным среди всех ребят, кто прошел армию. Тем более в то время шла первая чеченская война, которую Россия бездарно проигрывала. Однако я возразил другу, сказав, что не считаю тех, кто уклоняется от армии в наши дни, подонками, так как уверен, что армия должна быть контрактной.
– Слава, армия – это же школа жизни. Там из сосунков мужчин делают, – пытался убедить меня друг.
– Джон, я согласен, что армия – это школа жизни, но про тюрьму тоже так говорят. Те, кто сидел, утверждают, что это лучшая школа жизни и она намного круче, чем армия. Говорят, что только в тюрьме понимаешь, что такое люди, и только там ты понимаешь, из какого теста сделан, и становишься настоящим мужиком, – возразил я.
– Ну, ты сравнил армию и тюрьму.
– А в них много общего. Армия – эта та же зона, где ты спишь в камере не на 5 человек, а на 50, и тебе можно гулять не по территории одной комнаты, а по территории воинской части площадью в один квадратный километр. И там, и там ты раб, так как не имеешь возможности заниматься тем, чем хочешь, а должен либо беспрекословно исполнять задания начальства, либо в свободное время выбирать из минимума доступных занятий: играть в карты, трепаться о чем-нибудь с мужиками или курить. Хорошо, если есть возможность читать книги, но она есть не везде и выбор книг ограничен. И самое пагубное для личности и творчества – это безделье. Хуже некуда, когда ты торопишь свою жизнь из-за того, что тебе скучно, нечем заняться, нет средств и возможностей. Душить в себе желание творчества и деятельности – это самое трудное занятие в условиях ограниченной свободы.
– Но в армии и контингент другой, и в увольнения отпускают, и в самоволки можно ходить, – не унимался Женя.
– Конечно, я утрирую Женя, и в армии легче намного дышать, чем в тюрьме. Мне хотелось только сказать, что армия намного ближе по своим условиям существования и морали к тюрьме, нежели к гражданской жизни. Да, в армии должна быть дисциплина и ее нужно добиться. Но необходимо в то же время дать солдату больше свободы, больше прав, искоренить унижение и дедовщину. И ведь этого можно добиться. В армии должны заниматься только обучением военному делу. Там должны служить только профессионалы – офицеры из военных училищ, готовые посвятить всю свою жизнь армии, и контрактники – люди, не нашедшие себе применения на гражданке, которые будут получать за свою службу зарплату на уровне гражданской и будут иметь условия службы почти такие же, как офицеры. Таким образом, у контрактников будет не только время для обучения военному мастерству, но и должно быть время для отдыха с условиями почти такими же, как на гражданке. И необходимо контрактнику дать главное право – уволиться по своему желанию в любое время из армии, если нет войны. Для всех остальных мужчин страны можно организовать краткосрочные курсы на 3–5 месяцев недалеко от дома. За 3–5 месяцев даже барана можно научить стрелять из автомата и выполнять элементарные строевые движения – это не высшая математика. Думаю, что пацаны на такие курсы сами с удовольствием пошли бы, ведь это даже интересно и захватывающе – научиться владеть оружием, покататься на танках, пострелять из пушек. И, конечно же, нельзя использовать солдат как бесплатную рабочую силу для личных нужд военачальников. Согласен с тобой, Женя, что армия – это школа жизни, но, вспоминая себя до армии, могу точно сказать, что я был чище, лучше, энергичнее, наивнее и для общества в целом был более полезен. В любом случае я для себя решил, что если у меня будет сын и условия в армии не изменятся, то я его постараюсь всеми силами от такой службы отмазать.
– А если война, как сейчас в Чечне? – спросил друг.
