Для тех профессоров, кто сидел за большим столом и принимал участие в закрытом голосовании по защите диссертации, аспирант-докладчик должен был традиционно выставлять минеральную воду, чтобы какой-нибудь профессор мог утолить жажду, если диссертация докладчика бросит его в жар.
Егор же поставил на стол для профессуры, когда защищал свою диссертацию, не минеральную воду, а кока-колу. Стоя в дорогом костюме на трибуне, Егор уверенно и невозмутимо читал написанный для него одним из профессоров текст доклада к своей диссертации, которая, в свою очередь, тоже была написана, конечно же, не Егором. Докладчик с надменным видом и кислой улыбкой смотрел и на профессоров, и на зал, где сидели присутствующие на защите преподаватели и аспиранты. Все они для него были бедняками, плебеями и ничтожеством. В том мире, где жил Егор, встречали не только по одежке, но и по величине кошелька, а вся месячная совокупная зарплата профессоров на его защите не стоила 10 процентов его еженедельного заработка. И диссертация Егору нужна была только для того, чтобы в стане бандитов иногда красануться дипломом кандидата педагогических наук. Такое надменное и циничное отношение к присутствующим в зале со стороны докладчика было видно нам – аспирантам, знавшим Егора и жившим с ним рядом на протяжении двух лет. Однако профессура за столом на докладчика даже внимания не обращала, потому что, во-первых, у Егора был научным руководителем известный профессор, ссориться с которым было нецелесообразно, а во-вторых, научный цвет нашей Академии большую часть времени дегустировал чудо-напиток – кока-колу, которую выставил докладчик. Парочка профессоров в старых пиджаках сразу же после начала доклада открыла бутылки с кока-колой, налила напиток в стаканы и начала обсуждать этот напиток между собой. А после быстрой защиты диссертации начался фуршет, на котором было очень много редких для профессуры яств – бутербродов с икрой и красной рыбой, шоколадных конфет, бананов и коньяка.
Мне стало так обидно за сложившуюся ситуацию, когда эти научные светила, которые составляют программы физической подготовки для космонавтов и подводников; которые могут подвести организм спортсмена в определенный момент к наилучшей форме, сейчас так радуются обильному фуршету, приготовленному для них аморальным и бездарным типом. Мне стало жалко этих умных, замечательных людей и специалистов за их бедность и унижение в то время, когда они добились того, что спортсмены СССР и Германской Демократической Республики были лучшие в мире почти в каждом виде спорта и наша спортивная наука уже давала свои плоды в тренировках китайских спортсменов. А вместе со всеми этими профессорами и специалистами мне вдруг стало жалко себя и свое будущее, ведь большинство присутствующих деятелей науки светились от счастья и были благодарны за богатый фуршет Егору – парню, который, кроме как запугивать людей и размахивать кулаками, ничего больше не умел. Конечно, и у него была голова на плечах, раз он стал руководителем группировки и подчинил себе весь район, но он был безнравственным типом и не мог, по моим убеждениям, претендовать на лавры в сфере науки.
Неделю после этой защиты я ходил в задумчивости, не знал, что же мне делать дальше. Я не видел света в конце темного туннеля, называвшегося наукой, преподаванием и спортом. Через год-два работы в вузе я превращусь в нищего и тоже буду рад подачкам в виде кока-колы. А я молодой специалист, у меня за спиной ничего нет, ни квартиры, ни машины, ни хорошего телевизора, ни даже приличной одежды. Ну, на телевизор и одежду можно за год накопить, ограничивая себя во всем, но о машине и тем более о квартире эмигранту можно было не мечтать в ближайшее десятилетие.
И все же в конце концов я решил не бросать начатое, а дописать диссертацию, подрабатывая для своего существования тренером, преподавателем и грузчиком.
