А потом он встретил ее — искусительницу Хлою. Пухлую, красивую девочку 13 лет. Три месяца, целых три месяца он крепился, прежде чем сделать ошибку… Отец девочки был в тюрьме, а мать была перманентно пьяна, и лишь заключение психолога, что отрыв дочери от матери крайне пагубно скажется на ее психике помешал забрать девочку в приют. И дал ему шанс…
Красота спасет мир. Да с черта два! Она погубит. Он был влюблен и у него была тайна. Страшная тайна…
«Пачему ты не пишешь. Я скучаю за табою. Я хочу что бы мы снова начали играть, как тогда…»
«Я лублу тебя. Я по тебе скучаю…Напиши мне…Или приходи — мы снова поиграем. Мне нравиться.»
«Я хочу за тебя замуж. Ты обещал…»
«Бабушка говорит, что когда у девочек прекращается кровь — она становится мамой. У меня нет крови у же два месяца. Я скоро стану мамой…»
Такие письма он стал получать последние две недели на свою электронку от Марии.
И последнее письмо, уже не от девочки, а от ее бабушки. Грязная ниггерская мегера предлагала порешить все мирно, называя, впрочем, астрономическую сумму за молчание. В противном случае его ждал суд, и срок. Долгий срок. А еще, что это самое страшное, он огорчит маму. Это будет катастрофа.
Мама не должна узнать — нельзя огорчать маму. Но что можно тут поделать?!
Убить эту мерзкую старуху и ее внучку? Но старая нигга* (унижиельноя название негра) куда то свалила, прихватив свою ненаглядную дурочку, и теперь строчит ему письма с угрозами.
Убить себя? Нельзя, Мама расстроиться.
Убить маму? — Никогда. Он ее любит больше жизни.
Но он знал, что выход есть — надо сделать так, что бы его проступок, его грех стал незаметным, мелким, незначительным. Лучше всего спрятать дерево в лесу, а покойника в морге, и потому надо сделать так, что бы никто-никто, никогда-никогда не сообщил его мамочке какой плохой и гадкий у нее сын. Надо сделать так, что бы проблема беременной Хлои и ее жадной бабки просто потеряла актуальность.
Их было несколько десятков — колбочек разного типа, на каждой индекс, означавший длинное название этой новой форме не-жизни, или не-материи — то ли вирус, то ли хим. Вещество. Но он точно знал, что ни ему, ни маме, ни той девочке содержимое не сможет навредить. Навредить напрямую, так правильно сказать. А раз так, то он и не убийца.
Не-жизнь колбы № 1 должна была кушать только некотрые типы изоляции проводов, Не-жизнь колбы № 2 — пластик бутылок, и так далее, и так далее. Их хранили тут как наработки их лаборатории, как памятник их попытке решить поставленную мега-задачу. И как задел на будущее. Их оставили тут в уверенности, что скоро настанет день, когда они понадобятся. Теперь этот день и наступил. Ему они и пригодятся.
Нормативы, регламенты, правила техники безопасности, — их он знал прекрасно. А потому и знал, как их обойти. Ему не спуститься с колбочками вниз, и не подняться на крышу. Но это ему и не надо. Небольшая охотничья рогатка вынута из кармана и первая колбочка отправляется в полет через маленькое вентиляционное окошко. Мощная принудительная вентиляция на несколько минут тключена, и поток воздуха не мешает маленькому грузу ракеткой возноситься вверх. Затем наступает очередь второй, третьей, четвертой …Они летят по крутой навесной траектории и падают далеко за оградой периметра, стукаясь о камни калифорнийской земли и разбиваясь вдребезги. Человек, отправивший их в полет счастливо улыбается — теперь можно не волноваться. Он вынимает свой коммуникатор.
— Мам, — голос негромок и умиротворен
— Да, сынок.
— У меня появилось несколько свободных дней. Помнишь, ты говорила, что давно хотел слетать к тете Беки, что живет во Флориде?
Получив утвердительный ответ, человек аккуратно закрывает крио-сейф и идет к выходу. Он счастлив.
Двенадцатью часами спустя самолет, в котором они с мамочкой летели во Флориду, разбивается при посадке. Все что капитан успевает сообщить наземным службам — это информацию о страшном смраде охватившем самолет, и о проводке, и обшивке, которые начали буквально на глазах за считанные часы превращаться в труху.
К тому времени старая ниггерка и ее умственно отсталая внучка тоже были мертвы: короткое замыкание, вызванное стремительным гниением изоляции проводки стало причиной не одного пожара.
То, что немногие выжившие нахвали Неделей смрада — началось.
Прошлое. Конец первого дня конца света
Небольшая комната в жилом комплексе Объекта № 127 и люди ее наполняющие. Разные люди — потому что они действительно были очень непохожими друг на друга, и разбивались на группки. Тут был и моложавый стройный китаец, сидящий чуть в стороне с мальчиком лет 12. И пожилой шарообразный толстячек с двумя девушками, возрастом лишь немногим старше мальчугана. И странная пара лет 40 — коренастый азиат, и женщина европейской внешности — эти держаться особо, по их позам, поведению, чувствлвалось, что он тут хозяева положения. И лысоватый мужчина славянской внешности, чуть испуганный или встревоженный, сидящий на двух чемоданах, и пытающийся успокоить своих — парня лет 16 и девочку на пару лет его младше. И все они были членами заговора
