Здесь встречались целые галереи. Некоторые картины тянулись на сотни метров, и жирные мазки, казалось, вот-вот задышат своей жизнью, вырвутся в окружающее пространство. Были галереи исключительно с пейзажами или только с портретами. Некоторые хранили работы только одного художника. Но чаще всего встречались смешанные, где картины рассказывали о красоте далеких миров, отображая их удивительную флору и фауну, отличную от Земной. С таких картин, из под чешуйчатого ствола, пытливо выглядывали светлоликие девушки с острыми ушками и кошачьими улыбками. Или ждал своего зрителя крохотный воздушный островок посреди изумрудного заката, светом маяка приглашая в гости.
В некоторых комнатах расположились сады с фонтанными площадями, лабиринты из живых изгородей, разноуровневые клумбы самых причудливых форм. Одна из клумб в форме гигантской бабочки задрожала, ожила и взлетела над прогуливающимися парочками. Описав несколько кругов, она села на прежнее место. На подобные чудеса здесь мало кто обращает внимание. Ведь, при желании, любой может сотворить чудо.
Позже, я попал в огромную круглую комнату, абсолютно пустую, но с крохотным колодцем посередине. Подойдя к нему ближе, я услышал, что вода поет. Ее пение напоминало звук капающей воды в пещерах, и что-то было от течения ручья. Я коснулся пальцем водной глади, и пение стало едва уловимо:
«
– «А лучше к врагам не ходить совсем», – подумал я и отправился дальше.
Под крышей дворца находились амфитеатры, стены которых украшали скульптуры и деревья, пустившие корни прямо из камня. На ветвях горели свечи, воск сбегал по стволу, а потом возвращался назад. Мягкий, теплый свет свечей создавал особую атмосферу в театрах, и музыка здесь воспринималась иначе.
Принявшись считать органные залы, я сбился со счету. Возможно, для каждого органиста создавался индивидуальный зал, с соответствующим интерьером, убранством, освещением. Но то была лишь не подтвердившаяся догадка. Большую часть этих залов я застал заброшенными, в них не было ни одной живой души. В некоторых же музыка не смолкала, и слушатели стекались отовсюду, чтобы почерпнуть что-то для себя.
Взгляд привлекла надпись над широкой каменной аркой:
Войдя внутрь, я оказался в самой потрясающей библиотеке: стеллажи уходили ввысь настолько, что, теряясь в пестроте, сходились в одной крохотной точке где-то на уровне небес. В зале располагались десятки каменных колонн, поднимающихся до самого верха и окружённых мраморными винтовыми лестницами. Читатели, выбрав интересующие книги, доставали их и поднимались на балконы внутри зала, где усаживались на скамьи и начинали тихо шелестеть страницами.
Прямо передо мной возвышалась статуя седобородого мудреца, держащего в руках свитки. Все его тело было исписано мелкими буквами, складывающимися в предложения. Заметив меня, мудрец произнес:
– Строя лестницу из прочитанных книг, не забывай по ней подниматься, иначе она превратится в стену!
Я улыбнулся ему и прошел вперед.
Рядом с каждой секцией на каменном постаменте стоял обезличенный человеческий бюст со схематичными чертами лица. Как и скульптура седобородого мудреца на входе, бюсты оказались способны к полноценной артикуляции и свободно владели различными языками, отвечая посетителям библиотеки на возникающие вопросы относительно содержания тех или иных книг и помогая в выборе литературы.
– Где здесь секция «Эйдор для чайников»? – спросил я у ближайшего каменного бюста.
– Все о чае – секция тысяча пятьсот сорок два, но разве вас это интересует? – усомнился бюст, -Уточните запрос, чтобы я смог точнее сориентировать вас.
– Да все нормально, не скучай тут, – я махнул рукой и полетел дальше.
Стало быть, у таких «библиотекарей» можно уточнить, книги какого жанра расположены на стеллажах секции и где найти нужную информацию, а прочитанные книги сами возвращались на свое первоначальное место на полках.
Здесь хранились философские, теологические и исторические тексты различных цивилизаций, всевозможные сочинения жителей всех слоев нашей планеты. Я даже набрел на раздел с каменными табличками некоей империи Энасков, неизвестной общей антропологии.
Здесь хранились не только печатные версии книг. Многие, особенно старинные на вид, были написаны от руки с потрясающими детальными иллюстрациями. Без сомнений, здесь содержались произведения на всех возможных языках – современных и мертвых для материального мира. А, возможно, здесь были и книги на будущих языках тоже.
