Устремившись к лесной опушке, усыпанной диковинными цветами, я снизился. Меня встретил насыщенный цветочный аромат, все пространство луга пропиталось им. Я купался в этом запахе, описывая в полете смелые виражи.
В Эйдоре все устремления и мечты обретали реальность! Я летел так низко к земле, что ладони касались прохладной травы. Она так приятно щекотала! Я неистово хохотал, вел себя точно ребенок, которому только предстоит разобраться, что за мир его окружает.
А дальше – снова в лес, в самую глубь.
Не смотря на высоту деревьев, света было достаточно, чтобы различать мельчайшие детали. Интуитивно я нашел лесную тропу, и теперь не приходилось облетать каждое дерево, я просто летел прямо, иногда поворачивая вместе с дорогой.
С упоением я озирался по сторонам. Вновь смеялся, проделывая кувырки в воздухе. Я крутился на ветвях как на турниках и качался на лианах, свисающих с деревьев зелеными пушистыми косами.
Вскоре, тропинка ушла под воду, и лес вместе с нею. Деревья уходили корнями в тихую спокойную среду, отражавшую золотое сияние неба. Здесь получилось забыть обо всем на свете, а счастье полета ослабило боль душевных мук.
Я набрал скорость, а затем резко снизился, так, чтобы ступни касались зеркальной глади. Пышные мокрые брызги подпрыгнули до самых колен! Я проделывал это десятки раз, пока одежда не вымокла до нитки.
На речном берегу я заметил в зарослях камыша лодку, а неподалеку – крохотную лачугу. Смотрелось очень гармонично. Мне вдруг показалось, что я видел ее раньше…
Сбавив скорость, я облетел дом, чтобы разглядеть его. Он утопал в цветущих кустах, огромных, как кроны деревьев. Крыша покрыта мхом. На вид дом обветшалый и заброшенный, чуть покосившийся на бок, но настолько очаровательный, что сразу же захотелось здесь поселиться.
Странно, но в интуитивные карты ничего подобного не входило. Или, быть может, я не успел вспомнить. Никаких построек в памяти, только природа.
Спустившись к двери, я принял решение войти внутрь. На всякий случай, постучал, но никто не ответил. Я потянул за ручку, осторожно открывая дверь. Та тихонько скрипнула.
В доме было сыро и темно. Единственное крохотное окно почти не пропускало солнечный свет. Споткнувшись о корзину, я схватился за напольную вешалку без единой вещи. У самого входа висела картина с незамысловатым весенним пейзажем, написанным крупными смелыми мазками.
В центре комнаты на плетеном ковре стоял потерявший форму диван. Сразу за ним – шкаф с открытыми полками, на которых все еще находились цветочные горшки, книги и посуда. Справа от шкафа – большой стол и опрокинутый стул. Хотя краска местами потрескалась и облупилась, в этом таилось особое очарование. Но особый уют этому месту придавал большой камин в глубине комнаты.
Странное ощущение овладевало мной: здесь все казалось отдаленно знакомым. Пустовала ли крохотная лачуга или же в ней кто-то все еще жил?
По правде сказать, я влюбился в этот дом с первого взгляда! О таком тихом местечке мне всегда мечталось, только в мечтах со мною жила сестра. Если бы мы уехали в деревенскую глушь, где никто нас не знает, возможно, мы смогли бы прожить долгую счастливую жизнь.
Мы бы обсуждали интересные книги за завтраком, вместе готовили новые блюда, приобрели бы телескоп, чтобы по вечерам изучать звездное небо. Мне не нужен был брак, не нужны были дети. Истинным счастьем виделась простая забота друг о друге, поддержка и понимание. Но наблюдая за людьми, я понимал, что большинство из них смотрят на жизнь иначе.
Что, если этот дом ждал здесь именно меня? Этим можно объяснить отсутствие личных вещей хозяина. Хотя, вряд ли здесь кто-то действительно нуждается в вещах.
Так или иначе, я решил вернуться позже и проверить свою теорию.
Покидая лачугу у реки, я еще раз поразился, насколько здесь живописно, и отправился дальше. Дорогой мне послужил быстрый ручей да гладкие камни.
Ручей привел меня к колоссальному Белому дворцу.
Здания, что я видел раньше, разом померкли в сравнении с ним. Его величие состояло во всем – начиная от архитектуры, заканчивая несоизмеримой высотой. Наверное, в его создании участвовали сотни архитекторов, и каждый из них вложил какую-то свою тайную мечту.
Дворец возвышался над всем, что было поблизости. Лес рядом с ним смотрелся аккуратным газоном. Его остроконечные купола и многочисленные башни тянулись в безоблачное небо, и растворялись в синеве, украшенной до горизонта разноцветными мерцающими звездами.
Внешнее убранство дворца являло множество таких же гигантских колонн, искусных скульптур, замысловатых арок и даже фонтанов. Вода из них стекала по мраморным ступеням в бассейны парка. Там плавали белоснежные птицы, напоминающие то ли лебедей, то ли павлинов. Здесь же цвели лазурные лотосы.
По парку неспешно гуляли люди, такие же, как я, внешне ничем не отличающиеся от людей из плоти и крови. И хотя правильнее было бы назвать их духами, но здесь и сейчас они воспринимались самыми обыкновенными людьми.
