– На этот раз он не отвертится, – ответил Исаенко на мои сомнения. – Уж будьте уверены, София, мы надолго его посадим. Ему не помогут ни его деньги, ни покровители, ни юристы. Наш адвокат Прохоров, проворный малый, столько нарыл на этого Плетнёва! Не волнуйтесь, София, вы его больше не увидите.
Слова следователя немного успокоили меня и подарили надежду. Я поверила ему, и тяжесть частично ушла с моей души. Я устало уронила голову ему на плечо, а он по-отечески ласково похлопал меня по руке.
– Давайте, я отвезу вас домой, – предложил он.
– Нет, отвезите меня, пожалуйста, в больницу к Жене, – попросила я. – Я должна удостовериться в том, что с ним всё в порядке.
Исаенко скомандовал, и мы умчались по направлению из города, в загородную клинику, где нас ждали Женя Скворцов и Натали – ждали с новостями о поимке Плетнёва.
19.
Михаил Васильевич Вениаминов находился в автомобиле, когда ему на телефон позвонили. Он как раз занимался организацией очередного мероприятия для господина Дашкова, и вёл переговоры о месте проведения и предполагаемом формате мероприятия. Он решил, что это звонят из конторы по его запросу, и был крайне удивлён, услышав знакомый голос своего «делового партнёра» Юрия Юрьевича:
– Михаил Васильевич, надо немедленно встретиться, – сказал Юрий Юрьевич встревожено.
– Что-то произошло? – спросил Михаил Васильевич.
– Произошло, дорогой. Катастрофа. Со мной только что общался господин Костюк. Мы с тобой в полном дерьме, дорогой Михаил Васильевич. Так что, не медли, приезжай сейчас ко мне. Всё и узнаешь.
Михаил Васильевич обеспокоенно оглянулся, будто за ним кто-то гнался, и скомандовал водителю:
– Разворачивай машину. Мы едем в другое место.
Он назвал адрес Юрия Юрьевича, и уже через двадцать минут входил в просторную светлую гостиную его загородной виллы. Хозяин вышел ему навстречу, и Михаил Васильевич с порога спросил:
– Что стряслось? У вас был очень неспокойный голос.
– Труба нам с вами, Михаил Васильевич, – ответил Юрий Юрьевич, закрыв двери и приглашая гостя присесть на мягкий диван. – Если только мы не исправим то, что натворили.
– Да что мы такого натворили? – Михаил Васильевич терял терпение. – Вы говорите загадками. Впервые я вас не понимаю.
– Около двух месяцев назад вы обратились к господину Костюку, чтобы помочь какому-то вашему коллеге решить проблему с навязчивым следователем, помните?
– Конечно, помню, – ответил Михаил Васильевич. – По-моему, тогда там всё благополучно устроили, насколько я помню?
– Тогда да. А теперь? – спросил Юрий Юрьевич.
– А что теперь? – Михаил Васильевич терялся в догадках, что могло произойти.
– Вы слышали, что вашего так называемого коллегу два дня назад взяли на горячем? Он там такого накуролесил. Нанял каких-то братков, а те чуть не убили молодого мента, – сказал Юрий Юрьевич, пристально глядя на Михаила Васильевича.
Тот изменился в лице, и это не ускользнуло от внимания Юрия Юрьевича.
– Вижу, не слышали, – сказал он не без удовольствия, что первым сообщает эту новость Вениаминову. – В прокуратуре уже интересуются, по чьему заказу дело вашего «протеже» было передано им, и на каком основании его пытались «замять». Так вот, по мнению серьёзных людей, на этот раз вашему «другу» не выкарабкаться. Там целый перечень статей, включая связь с преступной группировкой, убийство и торговлю наркотиками. Вы понимаете, куда я клоню?
Михаил Васильевич в упор смотрел на собеседника, слушая его слова. В его мозгу в бешеном потоке метались мысли в поиске скорого решения и выхода из сложившейся непростой ситуации.
– Вы понимаете, что это означает? – продолжал Юрий Юрьевич. – Нам с вами не простят того, что мы вмешали сюда имя господина Костюка. К тому же, на вашего «клиента», Плетнёва, так, кажется, его фамилия, собираются нажать, чтобы он начал давать показания. И, поверьте, если ребятам из отдела по наркотикам удастся его разговорить, а в этом я не сомневаюсь, то он сольёт им всю информацию, включая и вас самого, как одного из главных заказчиков, а вместе с вами и меня и многих других. А этого никак нельзя допустить. И уж тем более, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы в этом деле всплыло имя господина Костюка. В противном случае, тюрьма покажется вам раем по сравнению с тем, что ожидает нас с вами, если господина Костюка впутают в это грязное дельце. Вы меня понимаете?
– Я вас прекрасно понимаю, – ответил Михаил Васильевич. Никогда он не был так серьёзен и сосредоточен, как сейчас. Решалось не просто его дальнейшее будущее. Под угрозой была не только его свобода, но и сама жизнь, он ясно понимал это.
– Что вы намерены делать? – спросил Юрий Юрьевич после паузы.
– Здесь не много вариантов, – ответил Михаил Васильевич. – Плетнёв не должен начать давать показаний.
– Правильное решение, – согласился Юрий Юрьевич. – Вашего «протеже» надо слить, чтобы рано или поздно он не слил всех нас.
– Да, он должен замолчать навсегда.
