Я дождалась-таки главного прорыва в своей карьере. Уже полгода, как я покинула «девятку» и перешла в эскорт. Я попрощалась со своими подружками: с Моникой, которая многому смогла меня научить, с девочками с «шестёрки» – Камиллой, Розой и Алисой. Они так и продолжали трудиться на своей шестой базе, продавая любовь за дёшево. Я же пошла дальше, как и предполагали Таисия и Михаил Васильевич с первого дня нашего знакомства, как стремилась я сама вот уже три года.
А теперь немного подробнее о моём новом месте обитания. Вилла «эскорта» представляет собой закрытый загородный дом с огромной придомовой парковой зоной за высоким забором и с охраной по периметру. Я и ещё десятка два таких же «моделей» живём здесь, словно в золотой клетке: нам нельзя покидать виллу без позволения. Среди нас есть и парни, как Ричард и Антон, мои давние знакомые. Я встретила их здесь, так же, как и Эмилию с «восьмёрки». Она узнала меня, но при встрече радость не отразилась на её высокомерной физиономии.
Романы между девушками и парнями были строго запрещены – наказанием было немедленное увольнение со штрафом. Вообще здесь было столько всевозможных правил и запретов, что можно было с ума сойти, пока всё выучишь и запомнишь. Особенно это касалось «приёмов» – вечеров, когда приезжали высокопоставленные гости. Самое первое правило, которое непременно следовало выполнять – это молчание, т.е. неразглашение имён посетителей и клиентов, а также какой-либо информации о них. Я даже теперь не решаюсь назвать их имена и должности, то ли по привычке, то ли по-прежнему из чувства самосохранения.
Вернёмся к правилам. Когда на вилле устраивалась вечеринка, то все девушки и парни обязаны были на ней присутствовать: от нас требовалось прогуливаться среди гостей, развлекать их разговорами, и быть постоянно в поле зрения. Запрещалось в чём-либо отказывать гостям, что бы они ни потребовали. Форма одежды соответствующая, иными словами, почти полное её отсутствие: у парней набедренная повязка, как у туземцев, у девушек тонкие стринги, лишь слегка прикрывающие лобок, и открытый бюстгальтер, лучше прозрачный.
В завершение такой вечеринки гости, как правило, расходились по апартаментам, прихватив с собой двух-трёх «моделей». Иногда это был смешанный «коктейль» из парней и девушек, и тогда в одной из спален устраивалась оргия, в продолжение которой клиента трахали по очереди то девушки, то парни.
Несмотря на строгий запрет разглашения имён и обсуждения клиентов, естественно, все мы обо всех всё знали. Довольно часто бывали новые лица, но, как правило, основной контингент был неизменным.
Через пару месяцев после моего приезда на виллу меня уже знали многие клиенты. Меня начали заказывать на выезд, а не только уводить в койку с закрытой вечеринки, т.е. я «окунулась» непосредственно в сам эскорт. Я сопровождала клиента на приём или раут, или в какую-нибудь поездку, с предоставлением полного перечня сексуальных услуг, по требованию клиента, в любое время и в любом количестве: никаких отказов или запретов, никаких капризов.
Меня покупали на день или два, иногда даже на неделю, если речь шла о загранпоездке. Я изображала молодую счастливую спутницу, зачастую, престарелых мужей, деятелей различных сфер жизни. Но иногда случались клиенты и помоложе, лет до пятидесяти. Чего я только не насмотрелась за эти полгода, чего со мной только не вытворяли. Казалось, что фантазия человеческая просто не способна на подобные подвиги. Но, как оказалось, она не имеет границ, равно как не имеет границ изощрённость и развращённость этих представителей человечества, именующих себя мужчинами, особенно если это мужчины состоятельные и влиятельные, пресыщенные вниманием и ласками, мужчины, которые могут себе позволить в этой жизни всё.
Секс давно уже утратил для меня смысл и прелесть. Я разучилась возбуждаться от прикосновений и поцелуев, поскольку вижу вокруг себя лишь похотливые взгляды, оскалившиеся слюнявые рты и тянущиеся ко мне мерзкие руки, нахально и бесцеремонно лапающие меня где ни попадя. Я давно перестала быть женщиной. Секс-машина – вот более подходящее для меня определение.
Но, как говорится, нет худа без добра. За это время я совершенно забыла о Викторе. Его образ практически стёрся из моей памяти. Мы не виделись уже больше двух лет, и у меня даже не возникало желания встретиться с ним. Порой мне даже казалось, что вся моя прежняя жизнь, включая Виктора и всё, что с ним было связано, мне просто приснилось. Я больше не чувствовала боли и обиды, и лишь иногда обрывки воспоминаний бередили мою душу и нарушали покой, но, к счастью, ненадолго. Так бывает после особенно эмоционального сна: ты ходишь полдня под впечатлением ночного сновидения, но потом снова наступает ночь, и приходит новый день, и память стирает остатки вчерашних переживаний.
Я не хотела любви. Я боялась любви. Поэтому больше не стремилась её найти.
