Удивительно, но Михаил Васильевич помнил моё имя, моё настоящее имя.
– Буду вам очень обязана, – сказала я. – Считайте это капризом богатой успешной женщины. Хочу исправить собственную ошибку, если это будет в моих силах.
– Вы меня восхищаете, София, – сказал Михаил Васильевич. – Сделаю всё, что будет в моих силах.
Я была уверена в том, что он сдержит своё слово. Поэтому относительно успокоилась.
Что же касается нашей бедной Ксюши, то здесь я тоже совершила непростительную ошибку. Если бы я не молчала тогда, боясь непонимания или осуждения с её стороны, если бы я всё рассказала сразу, а не тянула бы до последнего, когда уже было поздно, то, возможно, сейчас Ксюша была бы жива. Несчастье с Ксюшей многому научило меня, заставило пересмотреть свою жизнь. Я поняла, что нельзя молчать, когда есть, что сказать. Нельзя замалчивать проблемы и прятаться от них в надежде, что всё пройдёт само собой.
* * *
В начале лета Томка ошарашила меня своим решением.
– Софико, мне надо тебе кое-что сообщить, – сказала она, когда я была у неё в гостях. – Даже не знаю, с чего начать.
– Томка, ты меня пугаешь, – ответила я. – Не томи, начни уже с чего-нибудь.
– Видишь ли, мне уже совсем скоро рожать, – начала она, запинаясь, – уже через месяц.
– Да, я вообще-то в курсе, – улыбнулась я.
– Понимаешь, я ведь не могу вечно жить в твоей квартире, – продолжала она. – Да и потом, через какое-то время мне надо будет выйти на работу. С кем я тогда оставлю ребёнка? Отдавать его с года в ясли? Я не хочу. Не для того я его рожаю, чтобы с малых лет его воспитывали чужие тётки.
Томка замолчала и отвела взгляд в сторону, понимая, что некоторыми словами задевает меня.
– Томка, ты что такое говоришь? – запротестовала я. – Зачем тебе отдавать куда-то ребёнка? Зачем выходить сразу на работу? Я позабочусь и о тебе, и о твоём ребёнке. Ведь ты всегда об этом знала. Для меня большое счастье и награда – помочь своей лучшей подруге. А, когда ты захочешь выйти на работу, то сможешь работать неполный день, и мы наймём хорошую няню с крутыми рекомендациями. У нашего парня будет всё самое лучшее.
Томка посмотрела на меня внимательно.
– Ты сильно изменилась, Соня, – сказала она грустно. Тома редко называла меня «Соней» и вообще как-то иначе, чем «Софико», и это всегда означало, что она очень серьёзна в данный момент. – Мир денег и славы изменил тебя до неузнаваемости. Разве главное в жизни – это иметь самые дорогие игрушки и самую крутую няню? А как насчёт счастья, личного комфорта и чувства удовлетворённости? Разве смогу я бесконечно жить за твой счёт, Софико? Я тогда перестану уважать сама себя. Да и согласись, как-то это странно и не вполне нормально, что женщину с ребёнком будет содержать другая женщина, пусть даже лучшая подруга. Это вызовет ненужные разговоры, поток сплетен и грязи, которые не нужны ни мне, ни тем более тебе. И нельзя же, в самом деле, всё в жизни измерять деньгами.
Я опустила глаза, не в силах противостоять потоку истины, льющейся сейчас из уст подруги. Как бы мне ни хотелось обратного, я не могла не согласиться в глубине души с правильностью и справедливостью доводов Томки.
– Ладно, ты пристыдила меня, – сказала я, боясь того, что могу услышать дальше. – Что ты надумала?
Казалось, Томка собирает всё своё мужество, чтобы сообщить мне своё решение, зная, что ранит меня им до глубины души.
– Я решила, что в ближайшие дни соберу свои вещи и уеду к себе домой, к родителям, пока я ещё в состоянии свободно передвигаться, – выпалила Томка на одном дыхании. – Там и рожу, там позже и работу найду. А родители мне помогут с малышом. Так уж вышло. Раз я так распорядилась своей судьбой, решив стать матерью-одиночкой, значит, только я в ответе за свою дальнейшую жизнь, и я не вправе пользоваться благами и деньгами, которые заработала не я, а ты, Софико, своим тяжёлым трудом и непростым выбором. Мне надо идти своим путём, в соответствии со своим выбором.
Половину тирады Томка говорила, опустив глаза. Замолчав, она снова взглянула на меня и вскрикнула:
– Ой, Сонечка, ты плачешь? Не плачь, прошу тебя, ты рвёшь моё сердце. Мне сам
Томка обняла меня и поцеловала в щёку, мокрую от слёз.
– Ты сейчас так неправа, Томка, – сказала я, не в состоянии сдержать слёзы. – Весь мой труд, все мои жертвы и стремления теряют смысл, если мне не для кого будет стараться.
– Но так неправильно, Сонечка, ведь у тебя должна быть твоя жизнь, твои мечты и связанные с ними стремления. Ты должна выйти замуж за любимого человека, родить своих детей и жить для них, для своей семьи. Вот о чём тебе надо мечтать, вот к чему стремиться. К тому же, мы ведь не расстаёмся навсегда, мы так и останемся лучшими подругами.
