– Я не хочу ничего о тебе знать, – сказал он и приблизился ко мне. – Мне абсолютно всё равно, что ты делала там, как жила и сколько других мужчин у тебя было.
– Это ты
– Никакая правда не заставит меня разлюбить тебя.
Он подошёл ко мне вплотную и прижался щекой к моему виску. Он обнял меня, и дрожь прокатилась по его телу. Я поняла, как давно он ждал этого момента.
– Илюша, перестань, ты не понимаешь, – говорила я, сопротивляясь его настойчивости. – Я не принесу тебе счастья. Я испорчу тебе жизнь. Пойми, наступит момент, и я снова уйду от тебя.
– Всё равно, это неважно. И перестань разговаривать со мной, как с ребёнком, – проговорил он хрипло и накрыл мой рот поцелуем.
Я не в силах была противостоять его нежности. Я соскучилась по мужским ласкам, по настоящей мужской нежности, по любви. Его горящая все эти годы любовь, желание и ожидание подкупили меня. Я так истосковалась по истинным чувствам, я так хотела, чтобы меня просто любили, ничего не требуя взамен. И, хотя я знала, что поступаю неправильно, я отдалась Илье, уступила его настойчивым ласкам и жгучему желанию.
Полночи мы предавались любви. А наутро я проснулась в его объятиях и не стала прогонять. В конце концов, сейчас я нуждалась в нём, в его любви и нежности, и мне было наплевать на чужое мнение или чью-то сломанную жизнь.
– Я слышал, ты чуть не вышла замуж за миллионера, – сказал Илья как-то за завтраком.
– Ну, это громко сказано, – ответила я. – Хотя всё могло быть.
– Почему же этого не произошло? – спросил Илья.
– Мы не подошли друг другу, – уклончиво ответила я. – А откуда тебе об этом известно? Официальной информации не было, да и о свадьбе ещё даже речи не было.
– Случайно услышал, – буркнул Илья. И после паузы сказал: – После того, как ты не пришла после нашей последней встречи, я ждал до самого рассвета. Я не знал, что думать, где ты, что с тобой. А позже узнал, что ты в тот же день уехала обратно. Опять уехала, даже не попрощавшись.
– Я не обещала тебе, – тихо сказала я.
– Да, знаю, но я всё же надеялся … Я не знал, что и думать. Я был так взбешён, что готов был тебя убить. Через какое-то время я немного остыл, вернулся к жене. Поначалу я ещё ждал, что ты вернёшься, но потом перестал надеяться. В очередной раз постарался забыть тебя. И даже думал, что мне это стало удаваться. Мы помирились с женой, наладили отношения. И вот снова появляешься ты. И всё летит к чертям собачьим: всё наше иллюзорное счастье, притворная любовь. Всё открывается: обман, фальшь. И вот я снова у твоих ног.
– Бедный мой Илюша, ты так страдал, – сказала я ласково.
– Я готов страдать хоть целую вечность, – пылко ответил он, – лишь бы ты была рядом и позволяла любить тебя. Любовь важнее счастья. Любовь важнее всего на свете.
– Да, это так, – прошептала я. – Ты прав, она важнее. Любовь никуда не девается с годами. Неразделённая, она приносит мучения и страдания, рвёт душу и истязает тело. Но без неё, без любви, и сам
Где-то в глубине сердца тупой болью отозвались воспоминания. Столько лет прошло. Я много раз уже думала, что освободилась от него, от своей пагубной любви к Виктору, но каждый раз убеждалась в обратном: моя любовь жива, окутанная болью и сожалением, и ожиданием чего-то, и ощущением утраченного счастья и опустошённости.
Вот и сейчас, спустя столько времени, я по-прежнему думала о Викторе. И, как и много лет назад, говорила сейчас с ним, мысленно обращаясь к любимому словами из песни:
«Как ты живёшь, чем дышишь? Какими дорогами ходишь? Какие интересные вещи случаются в твоей жизни? О чём ты думаешь, когда идёшь по заснеженным улицам? Рад ли ты был этому тёплому ноябрю? Ты кушал сегодня? Тепло одеваешься? И есть ли кто-то, кто греет тебя ночами? Помнишь ли ты наши ночи? Помнишь ли имя София…?»
* * *
Прошёл уже месяц, как Илья ушёл из семьи и поселился у меня. Многие знакомые осуждали меня, открыто игнорировали, называя «разлучницей» и «стервой». Мама смотрела с укором, папа требовал расстаться с Ильёй, а сестра презрительно поджимала тонкие губы и называла меня беспринципной.
Меня уже порядком утомило такое отношение окружающих, и вообще вся эта ситуация. Разве я многого хотела? Всего лишь маленький кусочек счастья, свой островок покоя, лучик света в своей непутёвой жизни. Ну чем я хуже других?! Я тоже хочу семью, любящего мужа, детей. Почему бы даже не с Ильёй? И пусть семейное благополучие не восполнит отсутствие любви, но, тем не менее, это приличная альтернатива. И разве я виновата, что Илья не смог ужиться со своей женой и вернулся ко мне? Я, ко всему прочему, не уводила его из семьи. Он сам ко мне вернулся.
Но это никого не волновало. Для всех виновной была я одна. На меня обрушился поток критики и осуждения. Меня обвиняли в том, что я вернулась и разбила образцовую семью. Меня ругали, поливали грязью и даже ненавидели.
