Я, не расслышав, повернулась к нему и на повтор ответила, что да, вода теплая. Тут, осознав нелепость ситуации, несмотря на предупреждение о возможности встретить голых людей в этом месте, я совершенно смутилась, отвернулась и стала лихорадочно соображать, как себя вести. Услышав вежливое: «А могу ли я к вам присоединиться?» — я пожала плечами и увидела, как дядька стал быстро раздеваться и, скинув всё, встал рядом со мной слева. Прикрыться мне было нечем.
Закрывать стыдные районы руками, как на картинах великих мастеров, было смешно и рук бы не хватило, особенно учитывая некоторые габариты моего тела. Бежать от него к трусам, валяющимся весьма поодаль, было бы еще смешнее, платок для красивой игры с ветром был там же, и это без репетиции не получится.
Я кинула быстрый взгляд налево на предмет… Весьма пожухлый… Пожилой дядька не выглядел соблазнительно, но вел себя непринужденно и просто сказал: «Как приятно легально быть голым!» Я не могла с ним не согласиться, хотя чувствовала себя голой идиоткой. Тут я решилась с достоинством выйти из легальной, но неловкой ситуации: я подтянулась и вобрала, как смогла, живот. Постаралась непринужденно держать руки таким образом, чтобы хоть как-то приблизить тяжеловесную грудную часть к уровню молодой стоячести.
И тут мое боковое зрение зафиксировало что-то справа… Я повернула голову и окаменела: рядом справа стоял высоченный черный роскошнотелый молодой мужчина в длинной бирюзовой майке, из-под которой далеко вниз тянулось мужское достоинство… необыкновенное, невиданное и совершенное… Разглядывать получше было неудобно. А он так заботливо говорит: «Мэм, это очень опасно — купаться сейчас. Когда ветер с моря, волны затягивают вглубь». Его забота меня тронула, я согласно кивнула, прикидывая, как так быстро на пустом пляже возникли свидетели моей свободы от одежды, зачем они приблизились ко мне и как побыстрей добежать до своих шорт или хоть платка.
Миленькая ситуация: двое мужчин стоят по разные стороны от меня на расстоянии меньше метра и смотрят на то, что давно уже пора прятать за глухую застежку.
Где мои 16 лет? Или хотя бы 36, да хотя бы 40 или 45. Где тогда были эти мужики, Майами, голая свобода и молодая я?
