Второй этаж с нефами расписан невероятной живописью. А в уголке на первом этаже маленький отсек — царская купальня, отделанная голубыми изразцами: 2 х 2 метра, с крохотным унитазом и ванной. Не разгуляешься!
Кстати, в Вене туалет Марии Терезии показался абсолютно не соответствующим габаритам грузной императрицы.
По улицам теперь ходят сотни курортников, охотников за здоровьем. Много семейных с детьми и собаками, одетых нарядно и обыденно, мусульманских или европеизированных.
Все ходят к источникам по три раза в день перед едой. На променаде располагаются полубродячие музыканты. Фальшивые, жалобно играющие на фоне льющихся из машины звуков оркестра. Собирают маленькие подаяния, развлекая прохожих и озвучивая чинную тишину среди деловито снующих страждущих.
В нашем отеле
С первой минуты появления в отеле меня позабавило, что все молча бродят по длинным красивым и теплым переходам между зданиями в разные корпуса на процедуры, катаются в многочисленных лифтах, помогая вновь прибывшим найти нужное очень охотно.
Почти все в белых толстых халатах и белых тапочках шаркают по чистому, сверкающему полу. Как-то вспомнилась «Палата № 6» Чехова, и я решила не следовать здешней моде. Если честно, то на процедуры так ходить удобно — скинул халат и голяком окунулся в ванну или лег на массажный стол.
В санатории, в первый же день приезда, меня в вестибюле встретил приятель.
55-летний огромный красивый мужик был в белом халате и тапочках. Эти халаты для всех были одного размера (ONE SIZE).
Я, увидев его «прикид», начала смеяться: белый махровый халат еле сходился на его волосатой груди и объемном животе.
Он радушно меня встретил и стал объяснять местную топологию — где что, лифты, переходы, лечебные кабинеты и прочее.
Я слушала внимательно, стараясь запомнить большую трудную вербальную информацию. Вдруг его лицо побледнело, его задергало, тело завибрировало, и он, буркнув, что должен бежать, зашоркал соскакивающими белыми тапочками, которые тоже были ему малы.
Я удивилась стремительности и пошла по указанному маршруту.
Когда мы встретились вечером, я узнала причину жуткой спешки.
Минеральные источники в Карловых Варах (их пятнадцать) различаются по температуре и действию на организм. Плюс индивидуальные реакции.
Люди ходят с маленькими кружечками по 200–250 миллилитров и пьют глоточками долго.
Мой приятель, большой, всегда голодный, взял для лечения не кружечку, а двухлитровую пластиковую бутыль и выпил за день.
Поэтому вдруг посреди элегантного разговора с дамой (мной), вода в животе забурлила и попросилась наружу вместе с содержимым кишечника…
Он бросился к горшку, который был не близко.
Мне позже по-дружески рассказал, что еле добежал, чуть не обосравшись среди мраморного великолепия и важной публики…
Больше он не пил эту воду вообще.
Мне, как и всем отдыхающим, назначили кучу процедур, дали сложное расписание с подробными маршрутами, и я тоже стала бродить по переходам между корпусами и этажами — от шестого вверх до минус второго вниз. В строительстве использован горный рельеф местности.
Процедур много, и они интересные, а некоторые и приятные: углекислые ванны, массажи, парафин, водный массаж, кислородные уколы, горячие грязи, парафин, вытяжки и еще много разных. Но есть и болезненные уколы. Говорят, очень нужные.
Как-то я услышала со своего балкона, выходящего на этот променад и с видом на горы с противоположной стороны речки, громкий звук большого духового оркестра по случаю пятницы. Мне пора было на водопой: я спустилась на променад и поспешила к месту действия.
И обнаружила большое скопление отдыхающих, окруживших выделенную площадку, на которой разместился духовой оркестр человек на двадцать пять, довольно хорошо играющий маршевую музыку и танцевальные мелодии, мощно сдабривая музыку литаврами и барабанами.
Оркестр состоял из молодых людей — юношей и девушек.
В диссонанс с дирижерской палочкой стояла очень старая, немного забавная, почти безволосая дама в черном тонком праздничном платье. Она активно жестикулировала руками, управляя оркестром, пританцовывая, припевая, подергивая плечиками, поворачиваясь к публике и приглашая их аплодировать в такт, успевая прихлопывать руками сама. Она бурно руководила музыкой и дирижировала молодежью, как будто давая ей свою гремучую энергию и заражая молодым задором.
Старая дама вызывала одновременно и смех, и восхищение. Ее экзальтации воодушевляли и оркестр, и публику вокруг.
Отвернувшись от оркестра и пританцовывая, она стала приглашать привлекательных и высоких мужчин из толпы.
Ее выбор был искрометным, но всегда верным. Мужчины, которых она вытаскивала из толпы, включались в веселый танец, обнимая ее за горбатую спину, и она кружилась и кружилась.
