Он говорил, что изучает и сам пишет музыку. Знает нотную грамоту. Занимается самообразованием с интересом во многих областях.
У него проявлялся болезненный интерес к музеям, но мало где бывал. Мечтал попасть в Метрополитен-музей Нью-Йорка.
Житейская версия этого странного человека, по его рассказам, не знающего своих корней, происхождения, национальности, была такова: он был усыновлен в раннем детстве богатой семьей — армянином и итальянкой, у которых не было детей. Но после усыновления мальчика у них вскоре родилось двое собственных детей.
Мальчик испытывал некоторую ревность, но из его рассказов я поняла, что приемные родители положили много сил на его образование, которое он получать не хотел; сбегал из дома, из дорогой частной школы. Отец его разыскивал и возвращал. Он больше любил мать.
От бросивший его родной матери осталась глубокая незаживающая рана, которую несет всю жизнь, не потеряв чувства боли.
В юности он попал к хиппи, бродяжничал с ними, по его воспоминаниям, с большой любовью к Нью-Йорку, где они долго обитали на Истсайд. Носил длинные волосы, употреблял наркотики, практиковал беспорядочный безудержный секс, по его рассказам.
Разносил газеты в Гарлеме, мыл посуду в ресторанах, общался с грубыми, агрессивными, грязными, но интересными, на его взгляд, людьми.
Увлекся наркотой и торговал ею. Как я поняла, за это был отчислен из Массачусетского университета (где учатся самые умные студенты). Он много чем занимался в жизни, но я запомнила, что Ангел работал на самых трудных работах в промышленном рыболовстве, где подвергался насмешке и насмерть дрался.
Он рассказал, что никогда не был женат и не хотел «плодить» детей, помня о своем сиротстве, чего никогда не пожелал бы никому.
Он признался, что ему 62 года. Мой медицинский глаз не нашел опровержения. Он сказал, что раньше вышел на пенсию (пенсия в США — после 66 лет), скопил деньги и живет скромно на сбережения и крохотную (из-за раннего выхода) пенсию. Наслаждается жизнью, музыкой, природой, общением — он легко прилипал к людям, благодаря мягкому стилю общения и культуре обхождения.
Он не высказывал обид на жизнь, ожиданий. Он был всем доволен, что у людей встречается нечасто! Человеческая логика ему была не чужда, но проглядывал аскетизм и полное отсутствие мотивации по жизнеустройству.
Он сказал, что живет в маленьком
Меня удивлял этот мужчина своим нетипичным галантным, но и простым поведением.
Я даже сводила его в гости к приятельнице, купившей домик в деревне художников, и просила ее оценить реальность существования данного субъекта.
Мы вошли, и меня представили незнакомым мне людям. И одна женщина спросила:
— Это ваш муж?
Я ответила:
— Нет, но мне самой кажется, что да: когда ничего не хочется и не надо, и очень комфортно.
Все засмеялись. Он не прореагировал. Когда я ему повторила, смеясь, мой комментарий, он просто улыбнулся и сказал «да». Вовсе не обидевшись.
Он не обращал на меня внимания, не ухаживал, предоставляя шанс хозяевам и их гостям успешно делать это.
Надо сказать, что все эти люди, в основном бедные художники, тоже были необычны.
Абсолютно иные, чем все вокруг меня по жизни. Одеты не просто небрежно, а безразлично. Дружелюбны. Просты и естественны. Помыслы все наружу. Ничего не видно
Ни секунды без задней мысли.
Ангел поражал любезностью, но не нарочитой, а какой-то естественной! Он молча сидел, слушал родную речь (все, кроме нас с приятельницей, были американцы). Ему понравилась кукла в реальный женский рост, сделанная художницей, которая была одета в длинное платье. Он обнял ее и прошелся с ней в танго. Пока все сидели и спокойно разговаривали, он вдруг встал и пошел мыть посуду.
Я потом спросила свою приятельницу — хозяйку дома: это мой мираж или реальный человек? Она — ходячая доброта, все принимающая с улыбкой, сказала: «Он реальный человек. Добрый. Смешной».
Ну почти похож на обычного субъекта мужского пола. Но я сомневалась. Он вел себя так, что я не могла предъявить ни одной претензии или высказать недовольства. Потом поняла, что он вел себя так, как мне бы хотелось, чтобы он себя вел.
Это и было странно, необычно и подозрительно. То ли он Ангел, то ли Дьявол?
Создалась цепь последовательных автодвижений по Сарасоте со звеньями, переходящими друг в друга.
И они раскрывались уже без опасения законченности, а переходили друг в друга, и проглядывала логика поступков.
Моя «крыша попрощалась и ушла»; всегда привычно кипящий мой мозг уснул или утонул в полном покое — комфортном, неосмысленном. Все воспринималось как привычное, как должное.
