Это был последний вечер в Париже для всех — мы возвращались в Москву, его группа летела в Амстердам и потом куда-то еще. Мы опять не встретились…
Примерно через месяц зазвонил мой рабочий телефон — спрашивали меня. Абонент представился, но голос и имя-отчество были мне незнакомы. И вдруг слышу: «Плохо же вы вели себя в Париже!»
Я онемела. Мои волнения по поводу маленьких невинных приключений оправдались! КГБ!
Думаю: так, меня обвинят в антисоветчине, аморальном поведении и могут посадить в тюрьму.
Что же будет с дочкой? Без отца, без матери. Сразу представила дочку-сироту, которую отправят в детский дом!
Но вспомнила, что как раз в Париже, кроме опоздания из Собора Парижской Богоматери, все было кристально чисто и невинно — ни общения с иностранцами, ни нарушений в моральном поведении не было.
После паузы осторожно пытаюсь выяснить почему. В ответ услышала: «Вы не пришли дважды, и я вас так долго искал! Меня зовут Эдуард Борисович, и я директор Большого концертного зала Москвы».
Я горько пошутила: «Вот вы как раз мне и нужны сейчас!» Он вскинулся: «Ты развелась?»
И на мой ответ, что я овдовела и у меня дочка, после паузы он сказал: «Вы теперь скучать не будете!»
Я несказанно удивилась звонку и тому, как он нашел меня, зная только мое неполное имя.
Много позже, когда мы уже подружились, он рассказал мне как: смешно, но без КГБ не обошлось.
У него был там приятель на высокой должности, и его попросили найти женщину по имени Тина, которая была в Париже такого-то числа. Ему нашли Альбину из нашей группы, он позвонил ей, и она сразу поняла, о ком идет речь, и дала мой телефон.
Действительно, Бог послал мне этого человека для покровительства и помощи безо всякой компенсации с моей стороны. Мы с дочкой были на всех значительных концертах, кинофестивалях и вечерах и сидели в директорской ложе. Рядом часто находилась его жена, и всё было абсолютно пристойно и по-дружески. Он помогал во всех трудных вопросах, например доставал билеты на поезд, что было порой невозможно без знакомства. Стал просто Санта-Клаусом в нашей с дочкой жизни. Для меня эта опека и защита были необходимы. Мы сохранили дружеские отношения надолго, и он, разведясь с женой, уехавшей в Израиль, привел ко мне новую жену для знакомства.
Судьба этого доброго человека сложилась, думаю, трагично. Обладая грандиозной энергией, он открыл первый в Москве успешный кооперативный магазин в центре города, и его обложили данью бандиты, в частности и те, кто промышлял под крышей Кобзона (с которым он дружил!). Но, как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь! Он вовремя не расплатился, хотя причины были уважительные. «Люди бизнеса» ждать не хотели. И его практически стерли с лица земли, отжав магазин. Его украли, держали в подвале, били, отняли машину, потом квартиру, и в конце концов он исчез. У него отобрали всё. Видимо, и жизнь. Такое было время!
Через месяц после похорон мужа, после возвращения из Туниса — Алжира — Парижа я вышла на работу в институт, где я создала лабораторию и писала диссертацию.
Вернувшись из заграничной поездки, я одарила маму и дочку подарками; теперь мне предстояло возвращаться к повседневной жизни и работе, но уже в качестве вдовы с кучей трудно решаемых проблем. Прошел месяц после похорон мужа.
Выйти на работу в институт, где я создала лабораторию, оказалось не просто — нужны были силы для сочувствия, любопытных взглядов, шепота за спиной, равнодушных соболезнований.
Справилась.
Моя жизнь кардинально изменилась — теперь я все должна была организовывать и делать САМА!
Я уже продала всё, что могла, чтобы расплатиться с долгами и съездить за границу.
Теперь надо было ВЫЖИВАТЬ!
Я поменяла работу, покинув созданную мной лабораторию полимеров.
Желая быть поближе к дому, устав от транспортных проблем, я нашла работу, до которой могла добраться НА ЛИФТЕ! Дело было так.
Между первым и вторым подъездами дома, где мы жили, была скрытая кустами какая-то дверь. Я не обращала на нее внимания, но однажды, приглядевшись, прочла вывеску и поняла: это моя Судьба распорядилась, избавив меня от необходимости мотаться на перекладных. Здесь находился Дом санитарного просвещения (ДСП) Минздрава Москвы по нашему району.
Я зашла внутрь, увидела двух нестарых мужчин, один из которых был врачом, а второй — главным врачом. Спросила о наличии ставки еще одного врача в этом богоугодном (ссыльном для убогих, старых, бестолковых и больных работников здравоохранения) заведении.
Мне решительно отказали, но я, впечатлившись местом расположения учреждения, рук не опустила.
Не поверите, клянусь, не помню как, но вроде через месяц я была там главным врачом.
Став главным врачом маленькой вспомогательной, но и контролирующей организации района, я столкнулась с формальными и неформальными вопросами.
