Однажды она предложила съездить на побережье океана, пока еще не наступила глубокая осень. Он согласился, учтиво заказал номер в хорошем отеле, и оба с большим волнением пустились в путь ожиданий, надежд и боязни разочарований.
За три часа в комфортабельном автобусе они добрались из Нью-Йорка до побережья Атлантики и разместились в дорогом «Хилтоне».
При оформлении служащая отеля спросила, что они предпочитают: номер с двумя кроватями или с одной — двойного размера?
«Кинг сайз!» — быстро сказал он. Она, покосившись, промолчала. Позже, когда они поднялись в симпатичный номер, она спросила с ехидцей: «Зачем вы взяли номер с кроватью King size, не спросив моего желания? Это для кого?» И он неожиданно быстро и остроумно парировал: «Для короля и королевы!»
День они провели мило. Она — около воды, на холодном мокром песке под еще горячим октябрьским солнцем. Он — с газетой на променаде, так как боялся набрать песка в начищенные ботинки.
В хорошеньком ресторане съели по гигантской (по-американски) порции салата с кусочками брынзы, маслинами и полосками ржавой кильки, изысканно называемой здесь анчоусами.
Он приустал от бурлящей энергии своей дамы и солнца, накалившего лысину, и пошел в номер прилечь.
Она, не зная, как себя вести в такой ситуации, сказала, что совсем не устала, и поспешила в SPA, великолепно оборудованное мягкими лежаками, где, оставшись наедине с собой, расслабилась и погрузилась в неглубокий сладкий сон под громкий шум детских голосов, гулко раздающихся в бассейне.
Короткий сон освежил ее, и вернувшись в номер с хорошим настроением, она увидела его лежащим поверх королевского размера кровати с недовольным обиженным лицом.
В комнате был относительный порядок. Вещи были аккуратно развешаны в шкафу. На ночной тумбочке лежал огромный пакет с лекарствами. На журнальном столике лежали какие-то вещи, газеты и нечто необычное и неожиданное — ярко-зеленые толстые резиновые перчатки. Одна из перчаток была с дыркой на месте для большого пальца, что говорило об их частом употреблении.
Она застыла в изумлении. В голове лихорадочно скакали мыслимые и немыслимые возможные причины употребления этих жутких перчаток. В том числе пронеслись идеи о маньяках, убийцах женщин и прочих ужасах.
Неизвестно, заметил ли он ужас на ее лице и пронесшиеся вихрем страшные мысли. Но удивление несомненно заметил. «Я объясню потом!» — произнес он.
