Дальше, к своему величайшему изумлению, я услышал уже известную мне историю, поражаясь тому, что мир столь тесен и наполнен такими чрезвычайными неожиданностями. С трудом сдерживался, чтоб преждевременно не вторгнуться в рассказ генерала и не перебить его. А он между тем говорил:
- Вот ездил я по депутатским делам в Большой Токмак - есть у нас такой районный центр. Прибыл туда на машине, не предупредив местное начальство. Правда, речь пойдет не о партизане, а о фронтовом снайпере... Так вот, захожу в здание райкома партии и узнаю, что в кабинете первого секретаря идет заседание бюро. В приемной вижу теточку при орденах "Материнской славы" и со звездой "Мать-героиня". Сидит она на краешке дивана и плачет. "Что случилось?" - спрашиваю. - "Там, в кабинете, мужа моего, Прокопа Карапуза из партии выкидывают", - отвечает. - "За что?" - "Он - начальник охраны "Заготзерно" в Молочанске и не позволил заведующему вывезти со двора подводу с мешками пшеницы. Потребовал накладную, подписанную бухгалтером", - объясняет женщина. - "Правильно сделал! - говорю ей. - Накладная должна быть подписана главным бухгалтером и заведующим. Для отчетности". - "Прокоп тоже так сказал... Сказал, пусть даже сам Сталин подпишет накладную, но без подписи бухгалтера не выпущу... Вот за Сталина и исключают. Меня не пустили в кабинет, а Прокоп такой бестолковый, что ничего им не докажет... Ему трудно говорить: он только в одном бою получил сразу двадцать три ранения..."
Вхожу в кабинет, где заседает бюро райкома. Вижу, стоит у окна этот Прокоп Карапуз (оригинальная фамилия!) с орденом Славы на груди, при медалях. Казацкие усы... Высокий, красивый... А первый секретарь, не заметив моего появления, уже ставит вопрос на голосование: "Кто за то, чтоб Карапуза Прокопа Ивановича за антисталинские высказывания исключить из партии и передать дело органам..." - "Минуточку! - обращаюсь я к членам бюро. - Прошу не голосовать! Прошу мне, как депутату, доверить разобраться: кто здесь прав, кто виноват!.."
- А теперь доскажу, что было потом! - взволнованно перебил я генерала Сабурова, трепеща от нетерпения.
Все, сидевшие в кабинете - Михаил Алексеев, Иван Козлов, да и сам Сабуров, - посмотрели на меня с недоумением.
- Потом вы, Александр Николаевич, на своей машине отвезли Карапуза и его жену домой - в Молочанск; это в десяти километрах от Большого Токмака. Побывали в их крохотном домике-развалюхе, ужасались условиям жизни многодетной семьи... Не отказались поесть каши из распаренной пшеницы... Карапуз вам сознался, что "ворует" пшеницу на складе "Заготзерно", то есть приносит домой то, что попадает ему в голенища сапог, когда он забирается на бурт...
- Все верно! - подтвердил Сабуров изменившимся голосом; смотрел он на меня потрясенно. - Откуда вам известны подробности?!
- Известно и то, что заведующего молочанским пунктом "Заготзерно", который пытался незаконно вывезти мешки с пшеницей, сняли с работы и наказали по партийной линии, а за Карапузом теперь установили слежку, не таскает ли он сам мешки с зерном домой...
- С ума можно сойти! - нервно засмеялся Сабуров. - Не томи!
- Тут нет никакой загадки, - начал я разъяснять ситуацию. - Просто невероятное совпадение: та самая мать-героиня - моя родная сестра Фанаска. Прокоп - ее муж. Фанаска и описала мне всю эту историю в письме, только не назвала вашей фамилии. Просто - депутат... Перед самой войной вербовщики их сманили из моего родного села Кордышивки в Казахстан - в Джамбульскую область. Обещали райскую жизнь. С фронта я писал сестре туда письма: село Орловка Ридерского района. А когда Украину освободили от немцев, Карапузы уехали из Казахстана, но уже в Запорожскую область...
- Изобрази подобное в романе - читатель не поверит, - заметил Алексеев.
- Верно, не поверит...
А в моей судьбе подобных случаев - целый ворох...
Но продолжу о наших встречах с генералом Сабуровым. Вскоре после выхода его книги "За линией фронта" Александр Николаевич был переведен в Москву на должность одного из заместителей министра МВД СССР.
Однажды приезжают ко мне из Молочанска гости: Карапузы - Афанасия Фотиевна и Прокоп Иванович. Сразу же родилась идея встретиться всем вместе с Сабуровыми. Смущало, правда, то обстоятельство, что жили мы в тесноте - в одной комнате коммунальной квартиры на Хорошевском шоссе. И все же я решился... Звоню на службу Александру Николаевичу, сообщаю о приезде Карапузов.
- Очень хотелось бы повидаться, послушать их! - В голосе генерала прозвучала искренняя заинтересованность. - Звони моей партизанке, согласовывай время. А Карапузов не предупреждай...
Супруга Александра Николаевича, Инна Марковна, тоже участница партизанского движения (со временем она станет членом Союза писателей СССР как драматург и переводчик с болгарского). Набираю домашний номер сабуровского телефона, объясняю Инне Марковне ситуацию. Она тут же дает согласие на встречу, но ставит условие: с ними приедет еще одна гостья прекрасная, знаменитая женщина. Назвать ее имя отказалась - пусть будет сюрприз.
