Но доктор Зюсс от предложения отказался, и, как думает Ханнелоре, для этого были действительно серьезные причины, основная — действие новой власти. После падения Берлинской стены его уволили из высшего учебного заведения с официальным уведомлением о запрете работы со студентами. По сути, преподавательский состав высших учебных заведений ГДР был грубо выброшен на улицу, как и сама Ханнелоре.
Ханнелоре знала доктора Зюсса, его любовь к студентам. Он гуманист, интеллигент, человек большой культуры, активный, общительный, обаятельный, не мог сидеть без дела. Ханнелоре считала, что, если он согласится на сотрудничество, Фонд только выиграет.
Она позвонила, разговор шел на немецком языке. Я слышал убедительный тон голоса Ханнелоре и понимал, что тема разговора для обеих сторон непростая. Внутреннее напряжение у меня нарастало. Но тут лицо ее озаряется улыбкой:
— Доктор Зюсс дома, можем подъехать к нему сейчас…
И мы едем. Поднимаемся по лестнице, на площадках между этажами вижу цветы, много цветов, куклы или статуэтки, но что это — спрашивать как-то неудобно, хотя хотелось бы. Диковинка!
В дверях квартиры нас приветливо встречает мужчина: в годах, выше среднего роста, стройный, с короткой стрижкой седых волос, приятное, интеллигентное лицо. Здороваемся. Протягивает руку: «Зюсс». Представляет невысокого роста женщину: «Моя жена Хельга». Рассаживаемся в комнате: скромная обстановка, ничего особенного, вижу шкафы с книгами. Фрау Хельга предлагает сок, минеральную воду. Через несколько минут я прихожу в восторг, слушая чистейшую русскую речь доктора Зюсса, да еще переплетенную исконно русскими словами и выражениями.
Разговор был продолжительным, за чашкой кофе я рассказывал о сложившейся ситуации в России, социальном положении людей и особенно инвалидов и ветеранов прошлой войны, на примере госпиталя ветеранов войны в Екатеринбурге. За разговором, казалось, я расслабился, но одновременно во мне нарастало чувство внутреннего восторга, подъема и удовлетворения от мысли, что я делаю следующий шаг.
В конечном итоге все сложилось так, как оно и должно было сложиться: доктор Зюсс не смог остаться в стороне от гуманного, святого дела помощи людям, жертвам войны. Ханнелоре и фрау Хельга переключились на что-то житейское, а мы договорились с доктором Зюссом о встрече на следующий день в Фонде, где он будет знакомиться с состоянием дел. Не знаю почему, но я расставался со ставшими мне близкими людьми в небывалом, приподнятом настроении, и это чувство подарили мне немцы в Германии.
На следующий день доктор Зюсс прибыл на базу: знакомлю его с начальником базы и представляю доктора Зюсса как представителя Фонда с немецкой стороны. Осматриваем общежитие, столовую, солдатскую кухню, вспомогательные помещения. Все расположено в одноэтажном здании и сделано умелыми руками солдат (огромное, многоэтажное здание старой казармы уже пустовало).
Доктор Зюсс почувствовал себя на базе, как у нас говорят, своим человеком: самостоятельно общается, разговаривает с солдатами, что вызывает восторг. Солдаты не отрывают глаз от него, звучат шутки-прибаутки, русские пословицы, байки, смех. Я удивляюсь и радуюсь не меньше солдат, как доктор Зюсс владеет психологией общения, ведь каждый из собеседников постоянно находится в центре его внимания, для всех он находит нужное слово. Проходим с доктором Зюссом по складам: материалы где-то складируются на полках, стеллажах, но больше навалом, все разбросано или перемешано… В одном складе — бочки, ящики, коробки, бутылки, краска, лаки, эмали, растворители. Доктор Зюсс не выдерживает:
— Нужно привлечь специалистов, рассортировать, определить, где нужное, где ненужное…
Вот так! Своевременный урок и для меня. Потом сидим в кабинете и обсуждаем увиденное, определяем организацию складского хозяйства. Начальник базы получает конкретные указания навести порядок.
Основной темой наших бесед стал поиск возможности организации благотворительного общества в Германии. Разбирали, анализировали устав российского Фонда, но на многие вопросы ответа не находили. Еще предстояло познакомиться с законами, определяющими работу общественных организаций в Германии.
На следующий день доктор Зюсс снова на базе, приехала и Ханнелоре. Мы продолжаем осматривать армейское хозяйство. Оценивали то, что оставили прапорщики от имущества, обмундирования. В основном бывшее в употреблении. Определяли, что оставить для гуманитарной помощи. Одобрили мое предложение, и два солдата на швейных машинах из старых плащ-палаток шили мешки для упаковки гуманитарных дарений в Россию.
