Должен сказать, эту полостную операцию на Энгельсском мясокомбинате выполняла каждая студенческая группа под руководством преподавателя, но сразу после этого животное забивали. Молодёжь не видела экономической эффективности такого хирургического вмешательства! Однако выпускник 1979 года Виктор Кузьмин в Лысогорском районе делал кесарево сечение коровам сам и научил оперировать своих коллег. От моего первого ассистирования фронтовому хирургу Леониду Хохлову в клинике Ленинградского ветеринарного института до самостоятельной практики саратовских «внуков» профессора Хохлова прошло более четверти века! Безусловно, в том и заключается высокий смысл труда настоящего педагога, чтобы «повторяться» в учениках.
В 1978-1979 учебном году на заочном отделении был вынужден прочитать одну лекцию для двух курсов по специальности «Ветеринария» и «Зоотехния», две лекции для них с интервалом в 10 минут и принять экзамены в один день…
Тему по родовспоможению студенты отрабатывали в учебной комнате двумя способами. Первый: внутрь фантома стоящей коровы помещали вместо куклы теленка, живого ягненка, а их товарищи, чаще дежурное звено, с завязанными глазами определяли предлежание, позицию и членорасположение «плода», учились накладывать акушерскую петлю и пользоваться клюкой. Учитывая, что практически отёлы проходят лежа, сдвигали столы, накрывали пленкой, клали поочередно студентов с завязанными глазами и методом пальпации определяли предлежание, позицию и членорасположение «плода» – живой овцы, использовали акушерские инструменты.
По теме определения экономического ущерба от бесплодия и яловости коров и телок студенческое звено заблаговременно брало исходные данные за предыдущий год в хозяйстве и с помощью методички 1984 года, изданной Саратовским СХИ им. Н. И. Вавилова, подсчитывали неиспользованную выгоду от бесплодия от недополученных телят и молока, а убытки от яловости ещё и от издержек на содержание яловых коров. Дальше вносили реальные предложения для изучаемого хозяйства по сокращению ущерба от бесплодия и яловости коров и телок.
Я – противник перекличек на лекциях, требования конспектов лекций для проверки, цитирования моих высказываний по программе. Случалось, что в аудиториях для студентов ветеринарного факультета не хватало посадочных мест…
В 1978 году на экзаменах оценил на «отлично» знания 92 будущих врачей, 44 поставил «хорошо» и «удовлетворительно» – 36 студентам четвёртого курса. В следующем учебном году из 160 лекционных часов по кафедре 106 были отработаны мною; принял экзамены в шестнадцати группах из двадцати двух экзаменуемых. Студентам, которые успешно выполняли учебную программу в течение года, после предварительного обсуждения каждой кандидатуры с преподавателями выставлял в зачётку отличную оценку, о чём объявлял на последней лекции. Когда рассказал об этом на страницах областной газеты «Коммунист», меня отстранили от чтения лекций, приёма экзаменов и руководства УВК.
Спустя несколько лет неугодному клиницисту-производственнику скрепя сердце «доверили» подготовку акушеров-«гинекологов» на зооинженерном факультете (!). В то же время повышать квалификацию ветеринарных врачей, приехавших на учёбу из регионов Поволжья, почему-то обязали именно меня. Занятие вынес на молочно-товарную ферму ОПХ «Энгельсское», где специалисты обследовали коров на скрыто протекающие маститы несколькими методами, ректально определяли не только ранние сроки стельности, но и патологию воспроизводительного аппарата. Диагноз, поставленный каждым ветеринарным врачом, перепроверял лично.
Известно, что ветспециалисты стараются обходить стороной лаборатории по искусственному осеменению скота. Новинкой для моих слушателей были карточки на 1800 коров, в которые техник по искусственному осеменению и ветеринарный врач, закреплённый за коровником, вносили все необходимые данные: даты осеменений, отёлов, инъекций маточно-активного препарата в первые дни послеродового периода и краткие обозначения результатов ректального исследования. В итоге из лаборатории по искусственному осеменению коллег приходилось выводить чуть ли не силой: срывался график занятий! Результаты работы обсуждались повсюду: в Доме животновода, в столовой, в автобусе, на аудиторных занятиях и, конечно, на итоговой конференции. Общее мнение было однозначным: тема актуальная, занятие интересное, нужное.
Четыре первых года в Саратове мы с женой и уже взрослыми детьми провели в одной из комнат студенческого общежития с общей кухней и туалетом, с душем, открывающимся по расписанию. Позже узнал, что за это время для меня было выделено три трёхкомнатные квартиры! Последняя – за счёт сноса под строительство учебного корпуса дома, в котором была прописана наша семья. В итоге счастливым обладателем государственного жилья я стал в 46 лет.
