Что будет дальше, предсказать было несложно. Сначала пойдет вал запросов на вывод хоть каких-нибудь сумм. Потом начнут просить вывод хотя бы без процентов. А затем придется объявить о закрытии пирамиды. Конечно, будет много пострадавших, но организаторы начнут говорить, что все вложения были сделаны на свой страх и риск, и не их вина, что ваши вложения не оправдались. Более того, скорей всего, кто-то предложит сделать ТТТ-2013 или какой-нибудь другой проект под названием, например, "Много денег". И часть аудитории перетечет со старого проекта на новый. И так до бесконечности: основатели пирамиды будут снимать сливки, а другие участники выступать денежными донорами.
Спал я плохо. Не потому, что сны плохие снились. Просто матрас оказался ортопедическим, а я привык спать на обычном. Я постоянно просыпался, ворочался. В конце концов уснул поверх одеяла, откинув неудобную подушку, принимающую форму тела, но совсем не учитывающую необходимость некоторых людей спать с рукой под ней.
С утра я, наконец, получил возможность разглядеть Марту. Немолодая женщина в теле, в униформе из темных блузки и юбки до щиколоток подала мне завтрак прямо в постель. Я бы не побрезговал спуститься в столовую, но, видимо, здесь было принято завтракать именно так. Я закусил тостами с маслом и вареньем яичницу-глазунью и запил все крепким кофе. Пусть я и в бегах, но такая жизнь беглеца мне определенно нравилась.
Проверив почту – снова ничего интересного – я сел перед телевизором и кликал каналами до самого вечера, пока не услышал ворчание двигателя мерседеса за окном. В нетерпении я спустился вниз встретить приятеля. Тот ворвался в дом, кинул верхнюю одежду на вешалку и, скинув туфли, взбежал по лестнице ко мне.
– Пойдем, – поманил Коля за собой. – Есть важный разговор.
Мы зашли в кабинет, Коля быстро прошел за стол и нажал на кнопку небольшого пульта.
– Глушилка, – пояснил он. – Теперь никакие радиоустройства, включая телефоны, не работают в пределах сотни метров. В городе была бы паника, а здесь – свой участок, что хотим, то и делаем. Тут в доме десятка два жучков. Папаня после окончания отделки вызывал специалистов для проверки. Вынимать мы их не стали, кто знает, чье оборудование стоит. В Москве всех кто-нибудь слушает на таком уровне. А вот глушилку поставили. Когда включается, то просто тишина в эфире. Потом выключаем и снова говорим на бытовые темы.
Коля подошел ко мне и сел на кресло напротив. Я уже успел расположиться в солидном кожаном кресле и налить немного коньяка со столика-бара рядом.
– Я понимаю, что ты ждешь новостей по своим проблемам, но тут пока порадовать нечем. Я подергал за нужные ниточки, но пока они просуетятся, пока соберут информацию, пройдет немало времени. Сейчас у меня другая новость… – Коля взял небольшую паузу, почесывая затылок и соображая, как лучше все изложить. – Есть возможность хорошо заработать. Более того, хорошо и постоянно зарабатывать. Считай, с неба деньги в карман готовы упасть. Только нагнись и подбери.
– Если сразу в карман, то нагибаться не надо, – резонно заметил я. Коля, сбитый с толку моим замечанием, недоуменно на меня уставился, а потом шумно выдохнул и рассмеялся.
– Да ладно, ты меня понял. Есть хороший канал, надо просто грамотно его освоить.
Коля вскочил и начал мерить кабинет шагами.
– Сейчас, понимаешь, какое время. Сейчас особенное время. Сейчас правит не тот, кто тише сидит, а тот, кто громче кричит. Охлократия. Управление толпой, общественным мнением. Вот что сейчас важно. И те, кто против, они это используют, давят, прессуют, кричат. Они всегда против, но раньше у них не было инструментов, а теперь есть. Были в жопе, а теперь принцами ходят. Не тронь их, или будет так вонять, что мало не покажется.
Николай остановился и посмотрел в окно, словно увидел там решение задачи.
– Так вот, мы их же оружием решили действовать. Кто решили – сейчас не важно. Не я решил. Это отцовы дела, но там есть и продвинутые товарищи, понимают, чем надо бить недобитых. Так что суть они понимают, но детали уже выше их понимания. И здесь на сцену выходишь ты, так вовремя появившись. Точнее, это я выхожу на сцену – тебе светиться нельзя, но разницы никакой. Я буду решать организационные вопросы, ты – технические. Прямо, как в школе. Как встарь! Клево же?!
– Клево, – согласился я. – Так, а что делать-то надо? Я ничего из твоих путанных речей не понял.
– Да все просто, Жень. Есть люди, десятки людей. Они позволяют себе слишком много и их слушают. Им верят. Надо сделать так, чтобы им перестали верить. Найти червоточинку и расковырять ее, чтобы гной пошел. Не бывает так, чтобы человек был, а червоточинки в нем – нет. У всех она есть. Но даже если и нет, то можно ее придумать. Карандаши нашлись, а осадочек-то остался, – процитировал Коля старый анекдот про Сталина.
