А вот рост социальных сетей стал вызывать интерес. Я из-за адалта как-то пропустил повальную увлеченность общением через одноклассников и вконтакте. А теперь, когда появилось время, это общение уже не казалось таким уж странным и непонятным. Я завел несколько аккаунтов на вымышленные имена, чтобы полюбопытствовать, где сейчас мои одноклассники. С удивлением обнаружил своего старого товарища Николая в Петербурге - он поступил в СПБГУ. Мне чертовски хотелось написать ему, но не уверен, что он бы понял, что за Маша Верховцева хочет с ним дружить. Так что я решил отложить наше общение до лучших времен.
С продажами все складывалось как нельзя лучше. Первая партия целиком разошлась по самарским магазинам и была продана за две недели. Отзывы были настолько хорошими, что мы оказались просто завалены заявками. Некоторые магазины не только выплатили нам за старую партию, но и внесли предоплату за новую. Владимир на этот раз отправил вдвое больше контейнеров, которые мы приняли и раскидали по клиентам за те же два дня - наш опыт рос не по дням, а по часам.
Вот тут и начались проблемы. Чем ты крупнее, тем ты заметнее: слона не спрятать за деревом. Несложное расследование показало, что таможня сдала информацию о нас в ОБЭП, а те пришли уже с ордером в наш маленький офис. Я был дома, когда звонок Антона выдернул меня из дневного сна. Несколько человек в штатском, показав корочки, хотели поговорить с директором, то есть со мной. Поскольку я приехать быстро не мог, то делегировал полномочия на разговор Антону. А сам сел в ауди и поехал в сторону Самары.
Когда я появился в офисе, он уже был пуст: пуст от компьютеров и бумаг. Вынесли все. Антон распустил сотрудниц и дожидался меня, играя на телефоне в косынку.
Что случилось?
Пришли, показали корочки и уведомление. И все забрали.
Что-то сказали?
А как ты думаешь? Что мы подозреваемся в контрабанде и торговле фальсификатами. Я спорил, но не сильно. Было видно, что они настроены на другое. Когда уже начали изъятие, один из них пригласил меня в коридор и предложил уладить дело за сотню тысяч долларов.
- За сколько?
За сто. Я сказал, что такие вопросы без директора не решаю, и они продолжили изъятие.
А счета? Арестованы.
Нет. Только технику изъяли.
Чудно. Делай перевод остатков Владимиру и завтра дуй к юристам. Через неделю прибудет новая партия - нам нужна новая фирма.
И что вы думаете? Пока ОБЭП проводил исследование изъятой документации, я завез новую партию, а Антон раскидал ее по магазинам. Но поскольку могли придти и остановить и эту фирму - надо было идти договариваться. А кто будет договариваться с мальчиком девятнадцати лет в очках - я же не Гарри Поттер, чтобы все кричали "избранный". Антон тоже не годился на роль переговорщика. И мы привлекли дядю Васю.
Дядя Вася не был мне родственником, он приходился дальним знакомым моему отцу и единственным знакомым, проживающим в Самаре. Дядя Вася отслужил двадцать пять лет в вооруженных силах, где растерял последние остатки совести. Он вынес из армии не только сколиоз второй степени, но и сотни комплектов обмундирования, солдатских одеял и другой утвари - дядя Вася был зампотылом одной из частей. Он мог договориться даже с чертом, поэтому я и выбрал его на роль переговорщика.
За пару недель визитов дяди Васи в кабинеты следователей он смог разобраться в сложной структуре дачи взятки. Напрямую никто не мог и не хотел озвучивать как новую цену, так и торговаться. Но длительная работа с персоналом ОБЭП вывела его на человека, занимающего скромную должность заместителя начальника одного из отделов. Он и предложил определенное решение проблемы, которое нас ни капельки не устроило. Нам было не нужно закрытие дела, нам надо было принципиально решить вопрос о невозбуждении новых.
Такая постановка вопроса изменила контактное лицо на другого заместителя, на которого дядя Вася вышел, пошептавшись с нужными людьми. В итоге сложных переговоров и заноса значительной суммы денег, лишившей нас всей прибыли от продаж, нам удалось не только договориться о прекращении дела и возврате наших документов и техники, но и получить покровительство за достаточно скромную сумму в месяц в дальнейшем. Мы получили индульгенцию на деятельность на территории Самары и теперь могли спокойно заниматься торговлей.
В октябре я принял решение о переезде в Самару. Работать, проводя в неделю больше двадцати часов в дороге было крайне сложно. Я дико уставал. Мы стали ссориться с Оксаной - она беспочвенно ревновала меня. Впрочем, я ее видел так редко, что ссоры только добавляли искры в наши отношения. Но когда я заявил, что собираюсь снять квартиру в Самара и проводить там рабочую неделю, то мать моего ребенка вытянулась в струну и жестко заявила:
Мы едем с тобой. Хочешь ты того или нет.
Хорошо. Собирай вещи, я только скажу Антону, что нам нужна трехкомнатная, - я улыбнулся своим мыслям. Оксана стала с рождением ребенка более норовистой и мне это даже нравилось. Хотя, признаться, иногда я скучал по той тишине и спокойствию, когда мы только начинали жить вместе.
