Сначала я заморозил выплаты в партнерке. На моем счету осталось около тридцати тысяч долларов. Не так уж и много и куда меньше, чем я был должен вебмастерам. Но если спасать, то сначала себя. Я перекинул деньги на другой кошелек, а потом вывел несколькими переводами на несколько своих карт.
Примерно в это время мне позвонила Валя из Самары и сообщила, что Антон Владимирович только что приземлился в Домодедово. Понимая, что счет уже пошел на часы, я наплел Вале сложную историю из лжи и правды, по результатам которой Антон становился последним подонком. Валя была моим человеком - я нанимал ее лично, в отличие от многих сотрудников. Она мне поверила.
С помощью Вали и дяди Васи, которого пришлось тоже подключить, мне удалось заморозить работу офиса: отключить все телефоны и распустить сотрудников. Оставалось только слить остаток средств с расчетного счета - это я мог сделать только лично, клиент- банк мы так и не поставили, и провести несколько встреч с ключевыми покупателями. Я понимал, что мне нечего им предложить, но испортить работу Антону я мог: например, намекнуть на проверки на серость поставляемого товара. То, что такая угроза бьет прежде всего по мне самому - я в тот момент не осознавал.
Мне надо срочно в Самару, - сообщил я Оксане.
Я с тобой.
Да я по делам, - у меня язык не поворачивался сказать, что бизнеса больше нет и как дальше и на что жить, я даже не представляю.
Ты вечно по делам и один. Может, ты там любовицу завел?
О чем ты? Мне действительно надо и срочно.
Отлично, я только Машку соберу.
Машку-то зачем?!
А кому я ее оставлю?
Обе оставайтесь, мне уже надо ехать, некогда ждать.
Десять минут подождешь. Я быстро.
Черт с тобой, только быстро.
Через полчаса мы все спустились вниз к припаркованному автомобилю. Машка вдруг расплакалась. Пришлось ее успокаивать. Я начал раздражаться. Время шло. По моим оценкам, через три часа Антон должен был сесть в самолет до Самары, потом около двух часов в воздухе, еще полчаса-час на то, чтобы выбраться в центр. Время шло даже не на часы - на минуты.
Быстрее!
Да-да, уже все, садимся, - огрызнулась Оксана.
Мы, наконец, отправились в путь. Поскольку на разговор не был настроен никто из нас, то я включил радио. Машка, как я видел в зеркало, задремала.
Оксан?! - Вдруг неожиданно для себя спросил я.
-Что?
Ты не жалеешь, что мы вместе?
- Это что за речи, товарищ Евгений?
Иногда мне кажется, что я такой глупый. И что со мной тяжело.
Да, ты глупый. И ты временами безрассудный. И с тобой тяжело. Но я тебя люблю. И это заставляет считать эти мелочи просто частью твоего характера.
Отлично, - выдохул я. Стало вдруг легче.
Что-то случилось?
-... Да. Можно и так сказать.
А как еще можно сказать?
Ксюш, возможно, скоро придется сильно поджаться. И в Самару мы точно не переезжаем. Кажется, я только что потерял бизнес.
А зачем мы тогда едем?
Надо сделать несколько дел, прежде чем все закончится.
Ну и ладно. Мне никогда не нравилась идея с переездом в Самару. Большие города пугают меня.
Но там больше возможностей!
Я за спокойствие. Посмотри на себя - на тебе лица нет из-за твоего бизнеса.
Наверно, ты права.
Оксана наклонилась ко мне и поцеловала в губы.
Дурочка! Мне же дороги не видно! - Закричал я.
Я тебя люблю, - прошетала она, улыбнувшись.
Мы снова замолчали. Я включил радио. Оксана задремала. Я вел машину и думал о том, какой же я осел, что не подготовил плацдарм для отступления. Ведь я мог легко на заработанные деньги развернуть пару партнерок и стричь небольшие купоны на старость. Или запустить какие-то стартапы, которые бы сделали меня публичной и популярной фигурой, а значит дать доступ к деньгам инвесторов, не таких вороватых, как Владимир. Черт, я мог сделать так много и снова упустил момент.
Я совершенно не понимал, зачем я еду. Что мне даст эта поездка? Вдруг все показалось таким мелочным, таким суетным. Тех тридцати тысяч вполне бы хватило на разворачивание небольшого бизнеса в родном городе. Но тут с новой силой разгорелась жажда мести. И я придавил педаль газа. От рычания мотора проснулась Машка и расплакалась. Оксана тоже проснулась и посмотрела на дочь.
- Сейчас, Машенька, сейчас. Голодная, наверно.
Оксана отстегнула ремень и потянулась за Машкой. В этот момент она перекрыла мне обзор, а когда она сдвинулась, наша машина выпрыгнула с пригорка, и я увидел летящий на встречу борт грузовика.
Дальше я словно в замедленной съемке смотрел, как сминается передняя часть ауди с моей стороны. Услышал, как скрипит сминаемый металл, как с глухим звоном лопнуло лобовое стекло. Тут дикая боль пронзила мне ноги и затем тело. Я потерял сознание.
Открыв глаза, я увидел перед собой белый потолок. Как? Я же был в машине. Вдруг я понял, что не могу пошевелиться. Или нет, могу, но только кончиками пальцев рук. Я попробовал произнести слово, но получился только стон. Никто не подошел. Я снова отключился.
Я открыл глаза от того, что кто-то тряс меня за плечо. Какой-то незнакомый человек в белом халате. Врач? Или посетитель?
Евгений? Вы меня слышите?
Да, - еле слышно отозвался я.
Евгений, как себя чувствуете?
Плохо.
