Я очень долго размышлял над этим. И чем больше думал, тем увереннее становился. Такие люди не должны жить. «Не судите, да не судимы будете» — но если не я, то кто? Кто еще будет судией, кроме меня, если никто не желает брать на себя такую ответственность, предпочитая просто существовать, двигаясь по течению? Люди сами по себе являются средоточием лжи и пороков, но некоторые обладают ими более, нежели другие. Они искажают картину мира, заставляя изменять связи человеческих взаимоотношений. Я не люблю людей, презираю их в своей общей массе, но определенные личности вызывают у меня идиосинкразию, непереносимость их физического бытия. Грубые, громкие, лишенные малейшей доли эстетизма, невнимательные ко всему, кроме себя самих; они топчутся в чужих душах, как слоны в посудной лавке; мчатся вперед, оставляя за собой осколки разбитых жизней; жуют свои гамбургеры, на ходу посещая бордели, где такие же равнодушные красотки обслуживают их, продавая себя за краденые деньги. Их кумир — золотой телец, которого при необходимости они переплавят на пули. Но мир слишком прекрасен, чтобы позволить носить на себе эти язвы. И я буду действовать лишь во благо, избавляя планету от ее гниющих ран.
Отныне Я — Спаситель, Дарующий Возмездие; Я — новый Супергерой Америки. Я вершу правосудие и выношу приговор. Пусть зло содрогнется под тяжестью карающей длани: скоро оно падет, и мир расцветет в гармонии и совершенстве.
Теперь я целенаправленно начал свои вылазки с целью убийства. Выходил каждый вечер в разные районы. Убивал быстро и точно, не оставляя следов. Жертвами становились нищие бродяги, зазевавшиеся гангстеры, проститутки, иногда и простые обыватели трущоб. Мой арсенал пополнился пистолетом, веревкой, перцовым баллончиком. Кого-то я выслеживал неделями, кого-то уничтожал спонтанно. Но в одном не мог себе отказать — срезать их ненавистные, тупые, пошлые лица. Эта привычка стала моим почерком, моей визитной карточкой. По телевизору с ужасом вещали о неслыханном доселе серийном маньяке. Но поймать меня так никто и не мог.
Я наслаждался своими действиями. Наконец я имел хоть какую-то значимость. Людишки засуетились — значит, я поступаю верно. Они всегда начинают копошиться, когда что-то выбивает их из колеи. Какое огорчение: их серое будничное существование было разбужено, потрясено яркими, дерзкими выходками! Направленными против них!
Перевалило за дюжину человек, убитых мною в Нью-Йорке, когда произошел вопиющий случай. В тот вечер моей добычей стали двое бандитов, недавно ограбивших супермаркет. Мерзавцы грызлись из-за денег, когда их настигла моя рука. Я уже перешел к самому сладкому, когда услышал позади восхищенное причмокивание. Отпрыгнув от трупов и выставив вперед нож, я увидел перед собой чернокожего парня в черной куртке и вязаной шапке с помпоном. Он примиряюще поднял руки.
— Эй, эй, спокойно. Я не хочу тебе зла. Черт подери, чувак, я так давно мечтал увидеть, как ты убиваешь. В некотором роде я твой фанат! — Он одобрительно посмотрел на меня и снова зацокал языком, улыбаясь. — Я Тимоти. Тимоти Стэнтон. Кличка — Снайпер. Работаю на Большого Джо — знаешь его? Черт, да он тебе в подметки не годится. Я когда смотрю телек, каждый раз думаю: это кем же надо быть, чтобы так классно уходить от копов. Я очень рад, что наконец нашел тебя. Послушай, я вовсе не собираюсь тебя сдавать. Я бы хотел поработать с тобой — понимаешь, о чем я? Мне нравится убивать. Ты мог бы многому научить меня. Что скажешь?
Я обескураженно опустил нож. Слова Тимоти Стэнтона снова и снова звучали у меня в ушах. Он предлагает мне сотрудничество? Этого не может быть. Нельзя доверять этому ниггеру — у него на уме может быть что угодно. Быть может, все это ложь. Скорее всего, так и есть. Но он был первым человеком, который в открытую захотел контакта со мной… «Рад, что наконец нашел тебя». Мне никто не говорил таких слов. Никогда.
— Хорошо, — буркнул я куда-то в шарф. В конце концов, напарник в борьбе против человечества не помешает. Вдвоем мы сможем достичь большего. А если что — я всегда успею убрать его. В любой момент. Тимоти подошел ближе.
— Можно посмотреть, как ты режешь им морды? — спросил он с благоговением. И я разрешил.
