Дала ли ему камера повод подойти к Джорджи чуть ближе, чем следовало? Возможно. Без этой страховочной сетки, сидящей в пятидесяти ярдах19 от него, он,
Пережила ли она влюбленность?
Тревис понял, что его руки сжимают руль, и заставил себя отпустить его.
Да. Не было ничего страшного в том, что Джорджи влюбилась в него в прошлом. Он не был тем парнем, за которым она наблюдала с трибуны. Или мужчина, за которым она наблюдала с пола своей гостиной. Он был трехмерным засранцем и совершенно не подходил ей — девушке, которая стремилась создать семью и сделать волшебные воспоминания.
Он вообще никому не подходил.
Тревис откинул голову назад, прислонив её к водительскому сиденью. Он шел по опасной грани, притворяясь, что встречается с Джорджи. Им нужно было сделать это убедительно на публике, но не наедине. Он не мог пойти на компромисс, как бы сильно ни было искушение поступить иначе. И, черт возьми, он был искушен. С тем же успехом можно было признать это. Она могла возбудить его в чертовом клоунском костюме. Как будто этого было недостаточно, чтобы напугать его, с тех пор как его вновь познакомили со взрослой Джорджи, он испытывал разные чувства: защиты, собственничества и прямо-таки тоски по ней.
Но у него был план действий. Ему просто нужно было придерживаться его. Самое главное: не спать с ней, если они останутся наедине. На самом деле, ему нужно было избегать оставаться с ней наедине любой ценой. Незачем искушать само искушение. Если он сможет держать свои штаны застегнутыми в течение пары недель, то станет мистером Целомудрия и получит место комментатора. И он сможет уйти, не беспокоясь о том, что Джорджи привязалась к нему.
Готово.
Тревис сглотнул комок в горле и проверил свое зеркало. Репортер в своей синей "Хонде" ждал в нескольких парковочных местах от него, скорее всего, листая уже сделанные им фотографии Тревиса и Джорджи. Теперь они были в деле. Назад дороги нет. Если они ещё не заставили всех в городе пошевелить языками после празднования дня рождения, то сделают это, как только войдут вместе в ресторан. Он намеренно выбрал “ У набережной”, потому что это было самое оживленное место в Порт-Джефферсоне, и так было со времен его молодости. Ресторан с закусочной сзади и шумным баром спереди был рассчитан на молодых и старых. С заходом солнца в субботу вечером все собирались в " У набережной", чтобы быстро поужинать и выпить, а затем отправиться в паб, чтобы похмелиться в воскресенье — традиция Лонг-Айленда.
Фары отражались от салона грузовика Тревиса. Машина Джорджи.
Тревис открыл дверь со стороны водителя и вылез наружу, повернувшись, чтобы прислониться к ней. На третью попытку Джорджи припарковаться задним ходом Тревис покачал головой.
Он готов был задать вопрос, почему она просто не въехала на место, но слова замерли на губах Тревиса, когда Джорджи появилась в поле зрения. На этот раз без юбки, но он всё равно почувствовал слабое волнение в животе. Возможно, на этот раз даже сильнее. Она сменила свой клоунский костюм на свободное летнее платье и сандалии, которые перекрещивались на ногах и завязывались ниже колена. Волосы, которые она раньше прятала под оранжевым париком, были заплетены в косу, спускавшуюся на одно плечо. Когда она приблизилась, он заметил легкий блеск на её губах, который заставил его вспомнить о кусочках свежих фруктов.
Каждый дюйм милой девушки по соседству… пока он не позволил себе заметить её сиськи.
Молодой парень, проходивший мимо неё на парковке, оглянулся. Вытащив наушник из уха, он поздоровался. Как "при-вет".
— Привет, — ответила она, притормозив и посмотрев на мужчину с бесстрастным выражением лица. — Вам что-то нужно?
Явно шокированный тем, что его странное приветствие вызвало положительный ответ, парень отступил назад, как собака, заметившая бездомное лакомство. — Теперь, когда ты упомянула об этом…